Liziel
Volentum ducunt fata

Глава 7


- Итак, - начал очередной виток долгого повествования белый дух, - вскоре после турнира Лорд вызвал меня и рассказал о вестях, которые принес ему Тарэн. Мне было поручено следить за Пределом и ловить каждый слух о грядущей войне, который срывался с человеческих уст. Иногда среди них встречались якобы путешественники, засланцы с севера, которые предупреждали тайком массы людей. Тогда они начинали готовиться и затихали, как перед бурей.
Я хорошо знал Орден и их методы. Идеология рыцарей держалась на религиозном фанатизме, и все их идеи и цели оправдывались «очищением от скверны». Это были жуткие люди. Их организация взращивалась порой десятилетиями, чтобы однажды подобно ливню разразиться на нашу Империю. Всегда они пытались одолеть вампиров численностью и довольно часто им это даже удавалось. Тогда некоторые земли или крепости уходили в их пользование на несколько лет, пока кланы не набирали достаточно сил для реванша.
Белый дух стал особенно сияющим и отчетливым. Полы длинного плаща слабо колыхались у ног, но ветра в комнате не было. Он заговорил короткими и рубленными фразами, словно воспоминания раздражали его и вызывали негодование.
- В тот раз я отправился в земли Предела. Я надеялся, что по другую сторону от него увижу далекие огни городов на горизонте. Они бы свидетельствовали о собрании большого числа воинов в приграничной зоне. Но картина, явившаяся моим глазам, превосходила всякие ожидания.
К тому сроку огромный лагерь Ордена подобрался к Пределу почти вплотную. Моего острого зрения хватало, чтобы различать каждый отдельный огонек факела и торчащие острия шатров. Их были тысячи, больше, чем когда-либо. И эта орда нависла огромной угрозой над Империей.
В ту же минуту я дотянулся Зовом к своему Отцу и передал ему нерадостную весть. Разведчики Тарэна возможно еще не заходили так далеко в земли Предела и не видели этого войско. Я же подал Лорду и его помощникам тему для совещания и отправился обратно. Но кто же знал, что худшее будет только впереди.

***


На улице стояла ранняя осенняя пора. Жаркий сухой ветер еще не оставил земли Тиамонда и продолжал напоминать о минувшем лете. Листья деревьев только начинали окрашиваться на кончиках в золотистые тона, и низкие серые тучи клубились, накапливая влагу для коротких осенних гроз.
Кэрол возвращался из земель Предела и его путь пролегал через одну крупную деревню. Юноша не любил, когда в нем признавали вампира, поэтому, чтобы не выдавать своей истиной сущности, всегда старался вести себя на людях человечнее: сильно менял походку, стараясь идти вразвалку, намеренно замедлял движения, старался выглядеть уставшим и изнуренным дорогой. Черный платок всегда закрывал белые волосы, а глаза еще с момента обращения остались бледно голубыми и меньше всего вызывали у людей подозрения. Чаще жителей настораживала амуниция воина и слишком прилично сшитая дорожная одежда. На такие случаи в походной поклаже разведчика всегда присутствовал потрепанный годами плащ и обувь, грубо сшитая на вид, но способная выдержать любую погоду.
Люди не боялись вампиров и никогда не стремились тут же прогнать их из деревни или убить. К нелюдям привыкли относиться терпимо, косо смотрели в спину, провожали взглядами до самого выхода и перешептывались за спиной, но почти никогда не причиняли вреда.
Но все же Кэрол предпочитал избавлять себя от лишних навязчивых преследователей. Особенно будучи на чужой земле. Так и сейчас, юноша постарался сделать незаметным свой облик, навел легкий морок на верную птицу и зашел на территорию деревни.
Была уже ночь и почти вся деревня погрузилась в глубокий сон. Где-то в глубине еще горели окна несколько домов. Кэрол очень надеялся, что его пустят в один из них и добрый хозяин согласится, естественно не безвозмездно, накормить «уставшего путника» небольшим обедом. О том чтоб выпить крови деревенского жителя Кэрол даже и не думал. Юноше действительно захотелось порадовать себя простой человеческой стряпней (потребление которой не обошлось бы без разговора с хозяином и обменом новостей), а уж насытиться до отвала Кэрол мог и за пределами поселения. Благо охота стала привычным занятием, а огниво и минимум необходимых специй всегда были при нем.
Юноша прошел уже половину домов и не разбудил ни одну собаку, как вдруг услышал вдалеке тихий шелест. Будто шелестела и трещала сухая трава. Кэрол прислушался, покрутил головой, но когда понял, что звуки доносились со стороны одного из домов, спокойно продолжил путь. Пройдя еще пару домов, юноша понял, что шум не затихал. Внезапно на окраине деревни залаяли собаки. Одна за другой они просыпались и срывались в лае на тревожный вой. Кэрол резко испуганно остановился, и только тогда почувствовал слабый, еще едва уловимый запах дыма.
В домах тут и там загорались окна. Нарастало тихое копошение – люди выходили на улицу, успокаивали собак, прислушивались. Кто-то громко прикрикнул на свою псину. В другом доме раздалась недовольная брань. И вдруг в стороне, откуда доносился странный шелест, раздался отчетливый женский крик и затем низкий, вторящий мужской бас: «ПОЖАР!»
Напуганные люди выбегали из своих домов кто в чем. В халатах, ночных рубашках, кто-то в длинных широких панталонах, иные успели набросить куртки. К первому крику примешались новые. Звали на помощь, визжали, женские голоса просили сделать хоть что-нибудь, мужские – отдавали команды.
Кэрол ринулся вместе со всеми на окраину и, не успел выбежать из-за домов, как увидел в небе поднимающийся столб сизого дыма и оранжевое зарево. Ярким рыжим ковром полыхали зерновые поля. Вдалеке, почти на самом конце, огонь расползался по земле с пугающей скоростью, уничтожая все, что так тщательно выращивали люди.
Люди взвыли не хуже собак, когда увидели, что огнем занялись сразу несколько полей. Крики с противоположной стороны деревни не вызывали сомнений, что горят и другие поля.
- … Хоть что-нибудь! Сделайте же! – убивалась рядом с Кэролом одна женщина. – Подайте туда воду! Отправьте машины!
- Слишком поздно… - отвечал ей рядом мужчина и обреченно качал головой. – Ветер…
И, правда, ветер только еще сильнее разносил огонь в стороны.
- Смотрите! Там! – донесся чей-то выкрик.
- Кто это!? Что они там делают?
- Маги! Они поджигают землю!
Кэролу потребовался миг, чтобы увидеть вдалеке на краю полей несколько фигур, изрыгающих из странных устройств в руках длинные пламенеющие струи.
- Пристрелите их! – взревели мужские голоса.
- Не достанем, - тут же ответили следом.
Юноша понял, что больше нельзя ждать.
- Криста! – оборачиваясь к одной из крыш домов выкрикнул Кэрол и, будто только ожидая команды, белый ястреб сорвался с кованного флюгера и молниеносно полетел к магам, набирая высоту.
Казалось, что почти никто из людей этого не заметил. Лишь несколько жителей ткнули пальцами в небо, где секунду назад видели быстро промелькнувшую белую точку. А Кэрол пока зажмурился и потянулся своим сознанием к птице. Привычно ястреб отозвался, и юноше открылась картина с высоты птичьего полета. Очень быстро Криста достигла пожара, сделала крутой вираж, огибая обжигающие потоки раскаленного воздуха, и пролетела мимо сдуваемого столба дыма. Трое магов были видны пусть издалека, но уже как на ладони. Хитрые устройства в руках были похожи на скрученные трубы с большим черным баллоном. Конец длинной трубы, из которой вырывалась струя огня, искрился и тлел подобно свече. Один из магов похоже заметил ястреба на подлете и, прекратив поливать поле огнем, нацелил раструб оружия на птицу. В следующий миг Криста резко нырнула вниз, уходя от убийственного пламени.
Пока один маг тщетно пытался отогнать птицу, двое других быстро обменялись жестами и указали на деревню. Почти следом за этим тела всех троих помутнели и стали полупрозрачными. Они перестали поливать землю и птицу огнем, и в следующий миг исчезли совсем. Криста подлетела к тому месту, где они стояли, но застала только пустоту.
Кэрол рывком выдернул свое сознание от птицы и что было сил, громко крикнул людям, перекрывая их крики от горя.
- Они сейчас будут здесь! Всем приготовиться!!
- Кто? Эти маги?
- Они хотят сжечь наши дома! – закричал кто-то в панике и несколько жителей бросились врассыпную. – Они уничтожат нас!
Юноша ни разу не видел телепортацию воочию, но знал, что это возможно. Он так же знал, что переход занимал не больше пары секунд, но маги нигде не появлялись. Никто из людей не кричал в предсмертной агонии, рев пламени не слышался внутри деревни. Возможно, они исчезли совсем? Или действительно хотят поджечь все дома? Но какой смысл тогда было начинать с полей? Кэрол пытался соображать очень быстро, подгоняемый суматошными ревущими жителями, бегающими от дома к дому и с опаской жмущихся друг другу в тени.
Смыл поджигать поля? Нанесение вреда. Смысл вреда? Диверсия. Зачем? Посеять панику и нарушить порядок жизни. Поджег домов и уничтожение жителей полностью противоречило изначальной цели магов, а значит, теперь они отправились куда-то в другое место. Чтобы нанести последний штрих и уничтожить что-то ценное. Что-то.. что?
- Амбар, мельница, церковь?! – Кэрол схватил за грудки ближайшего мужчину и встряхнул его. – Что есть в деревне?
- И мельница и амбары. Пара крупных рядом с ней, остальные у каждой семьи, - насильно выдавил из себя мужчина.
- Живо к ней! – прошипел парень, а затем, крикнул остальным.
Все хоть сколько-то воинственно настроенные жители мигом подхватили мысль и кинулись вслед за Кэролом спасать остатки своего продовольствия.
Водяная мельница была видна издалека. Высокое кирпичное строение с несколькими этажами, отведенными под склад. Она стояла чуть в стороне, в окружении мелких амбаров. Если бы маги заходили туда, жители наверняка бы увидели их темные фигуры, но пока Кэрол и еще несколько мужчин бежали сломя голову к мельнице, никто так и не появлялся, и у юноши все больше крепла надежда на то, что он ошибся.
Однако, когда всем оставалось добежать несколько десятков метров (а что жители стали бы делать с магами, они вряд ли задумывались по пути), двери мельницы открылись и из них показались поджигатели, словно специально дожидавшиеся этого момента.
Завидев вредителей так близко, люди прибодрились и зло закричали, тут же нацелив на них стрелы и вилы (которые успели прихватить по дороге). Но двое магов исчезли сразу же, а третий, победно рассмеявшись, кинул что-то округлое, размером с кулак, в дверной проем. После чего, расчертив косым крестом воздух перед собой, растворился вслед за остальными.
Люди продолжали бежать, и только Кэролу показалось, что он заметил нечто необычное.
- Стоять! Назад! – закричал он, срывая голос, и некоторые тут же остановились недоумевая.
Кто-то налетел юноше на спину и, сбивая его с ног, повалился сверху.
А в следующий миг грянул оглушительный грохот и мельница, окутанная языками огня, взорвалась у самого основания, разбрасывая смертельные кирпичи и осколки во все стороны. Тех, кто находился ближе всего – смело взрывной волной и мгновенно убило летящими камнями. Остальных с силой отбросило назад и засыпало мелкими обломками. Кто-то закричал от полученных ран, другие застонали от переломов. Кэрол столкнул с себя мужчину, который потерял сознание, когда ему в голову прилетел крупный камень и раскроил череп. Если бы не он, парень бы точно словил несколько осколков.
Пылала разрушенная мельница. Остаток одной стены не выдержал и рухнул в груду кирпичей от крыши. Люди, откашливаясь, начали постепенно подниматься и помогали встать другим. И снова звали на помощь. Опять раненые. Непрекращающаяся кровавая война…
Кэрол почувствовал мягкое дуновение ветра по ладони, затем услышал тихое шелестение крыльев, а потом острый клюв аккуратно схватил его за край плаща и потянул, почти как по-собачьи. Юноша повернул голову и встретился с ярким желтым глазом своего ястреба. Птица нетерпеливо заклекотала и снова дернула за одежду: «Вставай! Надо уходить».
- Знаю… уже, - с трудом перевернувшись на бок, Кэрол прокашлялся, рывком вправил себе вывихнутое от падения плечо и болезненно сморщился.
- Это все кара! – стонала какая-то женщина над трупом мужчины. – Кара за наше служение вампирам! Проповедник предупреждал нас! За грехи свои мы теперь страдаем!
Криста вжала голову в тело, нахохлила перья и с опаской отскочила от голосящей женщины. Кэрол неспешно поднялся и, взяв несопротивляющуюся птицу за бока, осторожно стал отходить в сторону. Женщины ревели одна громче другой. Мужчины ругались друг с другом и оттаскивали пострадавших от мельницы. Самое время было незаметно исчезнуть.
- Твой род падет вслед за нашими деревнями! – внезапно выкрикнула та самая женщина, уставив костлявый тонкий палец в сторону Кэрола. – Проклятье накроет вас, как только мы будем уничтожены! Окрещенные явятся и за вами!
Все люди вокруг тихо зароптали, а затем, приглядевшись к парню, гневно заворчали. Кэрола просто застали врасплох и он не знал как успокоить начавшую закипать толпу и где спрятаться.
- Из-за него все беды. Он навлек на нас Окрещенных. Схватить вампира! – рявкнула женщина, охваченная собственной волной истерики.
Вскочив с земли, она же первая сделала шаг по направлению к Кэролу.
И когда он только успел засветиться? На чем прокололся, что его так легко вычислили? Хотя какая это глупость… Как будто мало людей могло видеть, как он впал в транс, следя за птицей. Или мало людей видели, как быстро он бежал к мельнице. Он напрочь забыл о конспирации с того момента, как почуял пожар. И теперь, когда их истинные враги растворились в воздухе, жители готовы были уничтожить косвенно виновного в их бедах. Толпа была зла и сходила с ума от потерь. Успокоить всех в один момент просто не удалось бы. Сбежать? Хорошо бы попытаться.
Те, кто еще мог держать вилы и размахивать кулаками, кинулись на Кэрола. Впавшая в безумство женщина, разжигала остальных, выкрикивая призывы.
Кэрол, сначала отходивший от толпы мелкими шагами, теперь бросился прочь со всех ног. Но тут вслед ему полетели стрелы, и далеко послышался нарастающий собачий лай. Вдобавок нога, пострадавшая от взрыва, еще не зажила окончательно и сильно замедляла скорость.
Нужно было убежать! Любыми способами спастись. Юноша без труда сбежал бы от толпу если б не нога и летящие вслед стрелы. Он искал взглядом лошадей, готов был забыть о своей нелюбви к животным, лишь бы одна вывезла его от бешеной толпы. Но как назло, вся скотина где-то попряталась и замолчала. Истошно лаяли собаки. Люди нагоняли с каждой секундой и уже представляли, как разорвут вампира на части. А выжить парню ох как хотелось.
Хорошо и быстро обдумав, Кэрол высоко подбросил свою птицу и приказал Кристе улетать в лес. Послушный ястреб, которому неведом был страх, без тревоги быстро полетел в указанном направлении, а юноша замедлил бег, сбрасывая с плеч мешающий плащ и расстегивая кожаную пряжку своего копья.
Толпа позади гудела и срывалась на рык. Лай собак стал еще громче. Одна стрела почти задела Кэролу плечо и опасно свистнула рядом с ухом. Боевого духа разозленным людям было не занимать, но когда юноше приходилось выбирать между своей жизнью и чужой...
…Больше не медля, Кэрол резко остановился и развернулся в прыжке. С шелестом выскользнули лезвия раздвижного копья и оранжевые блики костров проскользнули по острым как бритва, лезвиям. Толпа озверевших от злости людей неслась на юношу, размахивая вилами и металлическими кусками арматуры.
Кэрол встал в боевую стойку и печально покачал головой.
- Простите, кто может… - выдохнул он, а в следующий миг, его копье со свистом рассекло воздух и тело первого нападавшего.

- …Отец! Я должен попасть на ваш Совет немедленно!
- Кэрол, нет. Здесь тебе пока не место. Подожди, пока уйдут старшие, потом я позову тебя.
- Плевать я хотел на старших! Моя новость не терпит отсрочки. Дай мне войти в Зал.
Пауза.
- Подожди минуту.
- Я захожу.
В ответ последовал рык, доносящейся даже по связке Зова.
Двери Тронного зала открылись, и Кэрол в рваной, залитой чужой кровью одежде бесцеремонно прервал Совет Лорда и его помощников. Злой, как демон из Предела, юноша не слушал даже, о чем говорили до этого момента присутствующие. Ему хватило отговорок сполна. Сначала стража не хотела пускать его во Дворец в таком виде, дескать, чтобы не пугать прислугу. Кэрол попытался проигнорировать вампиров, но когда уперся в скрещенные пики, то все скрупулезно возведенное состояние внутреннего покоя рухнуло, и юноша пригвоздил одного стражника к двери своим копьем, а второго отправил в долгую отключку. Потом Энджин долго упирался и уговаривал «подождать за дверью». Какая к демонам дверь, когда он пару дней назад буквально стоявший по колено в крови и умывшейся ею в деревне, со всех ног летел в родной Нивалис, чтобы успеть предупредить вампиров о грядущем. Какая минута, когда он даже морил себя голодом и торопился. Простыми новостями по связке Зова тут не обойтись, подробностей нужно будет столько, что никаких сил не хватит на поддержание связи. Да и хотелось ему лично заглянуть в глаза правителям клана, чтобы посмотреть на их реакцию, когда они узнаю, что вскоре грядет большая беда. Нужно было общее совещание и немедленно.
Громко широким жестом захлопнув двери, Кэрол быстро заставил всех присутствующих обратить на него внимание. После чего с наигранной жизнерадостностью, скрывающей его взвинченное состояние, юноша воскликнул на весь зал:
— Здравствуй, светское общество! Чувствую, вы скучали без меня.
Что-то прокомментировал Отец, но Кэрол даже не посмотрел в его сторону. Вздохнула при виде его одежды Марла, и лицо ее недоумевающее вытянулось.
Первым к юноше обратился Дрейк, хмурый тип, Помощник Лорда по делам войска.
— Надеюсь, тебе есть что доложить нового.
— Здесь должно быть продолжение, — издевательски заметил Кэрол, подойдя ближе, и демонстративно снял с головы грязный, истерзанный платок. — «Иначе» что?
Дрэйк в ответ промолчал, видимо учуяв шаткое настроение вампира. Тогда Кэрол продолжил свою «сатиру».
— Альвин! Давно не виделись!
Тут-то сдержанный обычно Энджин не выдержал:
— Мальчишка! Где твое уважение?
Кэрол забылся и гневно уставился на Отца. Казалось сначала, что парень устоит и выдержит суровый взгляд Энджина, но старший вампир не был бы Заместителем Лорда, если бы не мог одним словом заставить утихомириться простого вампира. Тем более сына. Легко простым суровым взглядом Энджин подавил Кэрола и юноша как-то сразу сдулся и униженно осекся:
— Отец, не надо. Давай не при всех.
— Обращайся к своему Лорду как угодно, но не в моем присутствии! – рявкнул вдогонку Энджин.
Несколько секунд Кэрол ошеломленно и потерянно смотрел на Отца, но потом подобрался и расплылся в наигранной улыбке:
— Хорошо, старший советник. Мастер, разрешите обратиться!
Альвин, не к месту злорадно улыбающийся, отпустил вольное:
— Разрешаю.
— А можно ли не при всех? — попросил юноша, глядя на Марлу и Дрэйка.
Если Помощника Кэрол еще более-менее терпел, то Марлу он недолюбливал просто за все подряд. Но особенно за то, что она была женщиной.
Марла тут же оскорблено возразила:
— К твоему сведению, мне вести переговоры с кланом Тарэна, поэтому я обязана присутствовать. И, кроме того, у меня есть основания считать, что все не настолько серьезно.
— Как ты будешь вести переговоры? — взорвался вновь Кэрол. — Писать письма? Женщина, ты месяцами не вылезаешь из дворца и смеешь мне говорить о том, что все это не серьезно!
В дополнение парень обвел себя рукой, заставляя ее внимательней присмотреться к его залитой кровью одежде.
Давай же! Взгляни в эти объятые безумием глаза и угляди пропасть, раскинувшуюся между вами, хотя не прошло и вечности, а вы стали так далеки друг от друга. Юноша с осколком льда, вместо сердца и женщина, чья душа алеет и сворачивается кольцами, обвивая каждого несчастного своими любовными и хищными чарами.
— Да как ты смеешь.. — зашипела на него вампирша.
— Просто замолчи и выйди, - Кэрол вытянул руку и указал пальцем на дверь. Еще одно лишнее слово, и юноша готов был поклясться, что не удержался бы и ударил по ее румяной щеке, и посмотрел бы с удовольствием как разлетятся в стороны ее аккуратно собранные золотым гребнем волосы.
Марла поперхнулась от оскорбления и посмотрела на Альвина. Лорд и вовсе делал вид, что его здесь нет, позволяя младшим вампирам разобраться без его участия. Тогда обиженная вампирша гордо вскинула голову и быстрым шагом вышла из зала.
Кэрол перевел взгляд на Дрэйка и, сделав изящный жест руками, почтительно указал старому вампиру на дверь.
— Когда-нибудь наше терпение иссякнет, — мрачно проговорил Дрэйк, проходя мимо юноши.
— Я тоже умею мечтать, — вслед ему парировал Кэрол.
Дождавшись пока все выйдут из зала, Альвин первый нарушил тишину.
— Надо тебе почаще приезжать, Кэрол. Я так от них устаю.
Юноша мигом переменился, став в своей обычной манере спокойным и серьезным. Хотя в глубине души у него по-прежнему все кипело, Кэрол держался намного проще, после ухода Марлы и Дрэйка. Поведение Лорда немного раздражало, он еще не имел представления о том, что творилось на границе его земель. Но юноша глубоко вздохнул, снимая лишний гнев, и, окинув взглядом Альвина с Энджином, заговорил:
— Все намного хуже, чем мы предполагали, Мастер. Я смог почти вплотную подобраться к их лагерю и прослушать разговоры — они действительно не сдвинутся с места в ближайшие месяцы, но им этого пока не требуется. Люди постоянно ведут подготовку воинов всех видов. Тысячи мечников и еще большее число лучников. Они тренируются каждый день, не жалея сил, но что самое ужасное — теперь они собрали в своем лагере такого количество магов, которое мы раньше никогда не видели. Мой прогноз таков, что они преодолеют Предел за неделю и не понесут практически никаких потерь — их маги готовы отражать атаки, как вампиров, так и монстров. Пройдя Предел, они полностью сметут клан Тарэна. Но! Лишь в том случае, если мы не объединим легионы. Северные кланы могут удачно потрепать людей, но даже ослабленные, они смогут пройти в наши земли, тогда уже мы окажемся под ударом, а так же клан Лорда Рамира и Лорда Йозефа. Нельзя допустить, чтобы кланы сражались в одиночку. Я настаиваю на собрании Совета. И… есть еще одна новость…
Альвин внимательно выслушал и, увидев замешательство Кэрола, твердо сказал:
— Продолжай.
— Люди послали диверсантов в Тиамонд и теперь они поджигают леса и поля в деревнях.
— Что?! — пораженно воскликнул Энджин. — Это еще зачем? Они же так загубят своих собратьев!
— Вот именно, — тихо сказал Кэрол. — Загубив людей или заставив их покинуть наши земли воскресший Орден Окрещенных надеется сначала ослабить нас и лишь затем нанести удар.
— Но это же люди, — сказал Альвин, на вид с трудом веря в услышанное.
Неужели даже сам Лорд был удивлен? Похоже на то. Или он просто не мог поверить в дикость людей, пошедших на такое? В таком случае он будет удивлен еще больше, когда узнает, как его преданные люди озверели за несколько минут и едва не разорвали случайно оказавшегося рядом разведчика голыми руками.
— Для _них_ уже нет, - покачал головой Кэрол, говоря об Ордене. - Альвин, нужно собирать Совет немедленно. Выступать против них как можно раньше. Каждый день промедления — это новые пожары и разграбленные караваны! Диверсантов невозможно найти, потому что их единицы, и никто не знает, как они выглядят и где скрываются.
— Но раз пожары начались, то почему я узнаю об этом только сейчас и от тебя? — воскликнул Альвин, пристально глядя на Кэрола.
Юноша открыл было рот, чтобы рассказать о том, что в пострадавшей деревне просто некому уже стало доносить новости, как дверь в зал с грохотом распахнулась и в помещение ворвался встревоженный Дрэйк. Тяжело дыша от волнения, Помощник испуганно доложил:
— Мой Лорд! Воины близ Авендиша докладывают, что дымятся поля! Жители в панике и пытаются потушить пожар! Говорят, что на поле перед этим видели двух магов намеренно поджигающих его. После чего они скрылись в лесу.
Энджин и Альвин обменялись тревожными взглядами, а Кэрол, утомленно растирая пальцами виски, мрачно прокомментировал:
— А я же говорил… Колесо Судьбы вновь набирает обороты.

- Колесо Судьбы? Где ты набрался этих слов? – удивилась я.
- Прочитал, - хмыкнул белый дух. – В одном очень интересном месте. Но о нем чуть позднее.
- Какое место? – не унималась я.
- Придет время, - встрял неожиданно черный крылатый дух, выплывая облаком из-за спины, - и я расскажу.
- А почему ты, а не он?
- Потому что эта тайна теперь принадлежит мне, - отсек разом черный и продолжил, - Мой друг, рассказывай дальше и покороче.



Покуда солнце еще не склонилось за горизонт, а желтая луна не выползла на ночное бдение на юго-востоке, клан разослал своих самых быстрых птиц с тревожными новостями. И если бы могли птицы лететь быстрее ветра, они бы наверняка полетели, потому что хозяева их были в панике и, чего таить, весь клан к концу дня стоял на ушах.
Если бы птицы летали быстрее, то уже к сумеркам оставшиеся кланы знали, что на созыв общего Совета не осталось времени, а все силы нужно было немедленно бросить на усиление охраны земель. А поскольку этого не случилось, и лучшие птицы Нивалиса долетели только к утру, в Тиамонде успели вспыхнуть еще несколько полей. И соколы, не привыкшие к почтовой работе, но исправно следующие приказу хозяев, пролетали высоко над пылающими кострищами и слышали, как рыдали люди и как проклинали они в своих безумствах неповинных вампиров.
На утро следующего дня медлить было уже нельзя, и Альвин, тот самый спокойный и меланхоличный Лорд, который не прочь был разгуливать по пышному Дворцу в расшитом золотом халате из мягчайшего атласа, сейчас предстал перед своими детьми на собранном лично Совете. Не было больше мягкости в звериных хищных глазах Лорда. Ушла из поведения вся излишняя манерность и жеманность. Халат сменился на строгое воинственное черное облачение, достойное не правителя земель, а знающего свое дело воина. Алые росчерки на окантовке ремня, идеально подогнанные по размерам щитки на руках и ногах. Кроваво-красная рубашка выглядывала из-под высокого воротника, закрывающего шею. И даже глаза, казалось, изменили оттенок с нежно-зеленого берилла с желтым отливом на золотой янтарь с медными вкраплениями. Они стали другими, более жестокими и кто-нибудь сказал бы – не настоящими, потому что иной раз замирали подолгу на ком-то, и Лорд смотрел, не моргая, и даже блики не плясали на блестящих глазах – так он замирал. Будто ухватывался взглядом за слушателя и держал в цепком захвате, а несчастному вампиру, попавшему под этот взгляд, думалось, что его на время заточили в камень.
Когда жизнь и благополучие клана вставало под угрозу – Лорд мог измениться и стать самим собой, настоящим. Да, все верно, такой он был настоящий, без фальшивой улыбки, удачной имитации расслабленности. Рожденный воином и созданный, чтобы быть мечом становился этим мечом, таким же быстрым и прочным. Пронзающим любого со скоростью молнии и не знающим эмоций. Ведь клинок не умеет чувствовать, так все говорят.
Альвин вышел к собравшимся воинам на свой малый Совет, и если бы на то было его желание – мог легко затеряться в таком виде в толпе простых вояк. Его собранные в хвост волосы и одежда без изысков и украшений не выдавала в нем вампира высокого происхождения. Никто бы не рискнул назвать его сыном Императора, пока не заглянул бы в эти хрустальные бездонные глаза.
Явившиеся на Совет воины, а были среди них и Помощники и командиры, от души почти синхронно поприветствовали своего Лорда, почтенно преклонив колено. Даже в этом бесхитростном жесте уважения было больше красноречия, чем в словах, которые могли описать эмоции, испытанные воинами при виде Мастера. Абсолютно все были рады его видеть, но кто-то поклонился с жаром и благоговейным трепетом, другие совершали подобное приветствие едва ли не ежедневно и принимали это за дань традиции. Кто-то приветствовал Командира, кто-то преклонил колено перед живым божеством, и были третьи, кто явственно излучал благодарность за то, что Мастер вновь принял облик Воина и готов с достоинством понести на себе звание лидера. Таких было меньшинство, но они всегда останутся, сомневающиеся, не привыкшие к тому, что правители могут давать слабину и позволять себе выглядеть непочтенно и не мужественно.
Были среди присутствующих также Кэрол и Энджин, и если первый не мог отвести замершего обомлевшего взгляда, ведь такого Лорда он видел впервые, то второй опечалился и выглядел уставшим. Ведь это ему, Заместителю, придется брать Альвина под контроль и следить, чтобы он не натворил лишнего, потому что кто как не Энджин хорошо знал, как опасен и безудержен становился Мастер в подобном состоянии. Душа закрыта на замок, укрыта будто крышкой гроба; и гулко бьется сердце, как часы, как вечный метроном без сбоя.
Заместитель опустил взгляд в пол и обреченно покачал головой. Другим не обязательно это знать. Так же как лучше им не видеть себя со стороны, одурманенных стеклянными желтыми глазами Лорда и будто заколдованных слушающего его речь.
«Ты скажешь, что грядет война,
И мы пойдем вслед за тобою.
Как шли, когда был молод мир,
И мы склонялись под судьбою».
Энджин молча отошел чуть назад, за стройные ряды собравшихся воинов и стал терпеливо дожидаться, пока очередь дойдет до него.
Альвин тем временем полностью завладел вниманием присутствующих и говорил он коротко, но убедительно. Лорд понимал, что скоро всем предстоит вновь вспомнить, как защищать свои земли, что враг не даст им покоя и не отступится, пока не совершит задуманного. А уж что нового было на уме у таких рехнувшихся фанатиков, как Окрещенные, было и известно одному их богу.
Лорд готовил своих воинов к долгой и тяжелой работе. Враг явно пока не рисковал выступать открыто, но те новые фокусы, которыми завладел Орден, могли обернуться для кланов угрозой куда более серьезной, чем нападение орды на открытом поле. Все правильно, кто станет ныне начинать войну с битвы на поле. Века эти прошли и растворились на Колесе времени. Хорошая минула пора, понятная, четная. Теперь искусство войны усовершенствовалось и в ход пошло подлое умение укусить врага исподтишка. Трусость, скажут остальные? Нет, тактика меньшинства. И можно было с этим справиться с легким сердцем, да вот только Орден не выглядел сейчас меньшинством. Как раковая опухоль он незаметно вырос где-то на задворках Тиамонда, куда не достают глаза кланов, и теперь подступился к границам Империи. Тук-тук, открывайте ворота, мы есть Лавина и Цунами, которые пришли смыть ваши ничтожные хибары. Но перед этим мы сожжем ваши кровли, чтобы обрушиться и затопить вас в собственных аквариумах.
Альвин лаконично и быстро закончил вступительную речь, и когда воины окончательно были посвящены в последние новости, Лорд приступил к части более важной и ответственной.
- Марла, собери всех жриц способных и не очень и отбери лучших, кто может чувствовать силу и малейшее колебание в пространстве. Мне надо, чтобы все они слушали мир и искали всплески сил. Как только кто-то обнаружит нечто подозрительное – немедленно сообщать мне. Я скоординирую воинов на той земле.
- Ваше слово, Мастер, - женщина, обычно гордая и своенравная, склонилась под тяжестью холодного взгляда своего господина и покорно приняла указание.
- Дрэйк, мне надо, чтобы каждый воин, способный владеть оружием лучше, человека выступал с сегодняшнего дня на дежурство. Организуй отряды, разбей на группы и подели территорию вокруг деревень и городов, так чтобы за минуту воины могли оказаться в месте, на которое я укажу.
- Понял вас, мой Лорд, - отозвался в привычной манере сдержанный Помощник и вслед за Марлой отступил назад.
Никто не знал, способен ли Дрэйк на проявление эмоций. Но он был старейшим вампиром в клане после Лорда, и ему всегда прощалось подобное кирпичное выражение лица. Многие боялись Дрэйка и не скрывали этого, ведь также не было секретом, что Помощник единственный, кого Альвин отстранял от должности ответственного за армию за чрезмерно жестокое обращение с воинами и беспощадные изнуряющие тренировки. Причем отстранял дважды. Но и лично восстанавливал в звании, видя, что без него в рядах воинов начинался как гниль, расползаться бардак.
Дрэйка сравнивали с Морлоком в клане вейновцев, и называли местным «пугалом» для слишком уж разгулявшихся вампиров.
- Ролан, собери глашатаев и разошли в людские поселения. Пусть подготовят жителей к обороне, объяснят, что происходит. Мои ранее прозвучавшие слова не тайна. Я должен быть уверен, что люди встанут на нашу сторону, когда на их город нападут воины Ордена.
- Сделаю, - еще один Помощник и еще один сдержанный учтивый поклон.
Красавец вампир, со сложной судьбой и двойник своего предшественника. Его память помнит дни, когда Дрэйк переживал еще первый день после обращения в вампира. Он помнил лица братьев-Лордов, когда все кланы числом не превышали двадцати человек. Он видел во снах падение Арканэя и слышал, как ликовал Император, взойдя на его руины. Он помнил начало времен и рассвет Империи. Но погиб тот истинный Ролан, который видел все это своими глазами. Но возродился он через десятки лет в облике человека, и Лорд искал его долгие годы. И найдя, наконец, принял в распростертые объятья, подарив вечную жизнь и принеся в подарок утраченную память прошлого. Слава Ролану, возродившемуся из-за Грани! Слава тени минувших лет.
- Крис, разошли элитников по городам и пусть ваши птицы будут мне глазами. Пусть ваши лошади будут запряжены, а вы сами не расстаетесь с оружием ни на минуту. Вы быстрее основной части воинов и в любой миг я могу бросить вас в бой.
- Как прикажете, Мастер, - золотые волосы скользнули по щекам, когда воин отдал поклон.
Храмовник и Лучезарный обзывали его колкие завистливые языки. Но капитан элитников знал свою работу и ни разу не подводил Альвина. Личные отношения отходили на дальний план, когда речь заходила о приказах. Выросший под знаменем возродившегося Ордена, Крис несколько лет посвятил служению Единому богу и прошел через обучение Окрещенных. Он один из немногих, кто умело владел магией и уникален в своем роде, потому что его коронным приемом было создание чистейших лучей света, которых так боялись вампиры. А Крис обучился этому еще в Ордене, и, получив в распоряжении вечность удивительным, образом сохранил иммунитет к своей магии.
Да будет ярок твой свет, и пусть пронесешь ты его до Грани.
- Остальные, вы знаете, что должно быть сделано.
Альвин слабо кивнул, давая понять, что разговор окончен, и присутствующие, поклонившись в пояс, стали покидать помещение.
- Кэрол, Энджин, Дрэйк, останьтесь.
Трое задержались, в то время как остальные вышли из Тронного зала.
- Кэрол, ты возьмешь лошадь и поедешь с Тавилом в выверенный ему город.
Юноша оказался первым, кто за сегодняшний день посмел не выразить мгновенного подчинения. Взыграла гордость и старые привычки.
- Ты же знаешь, мой Лорд, что я не люблю лошадей…
И тогда на Кэрола обернулись эти золотые многовековые глаза с застывшим каменным выражением. Ледяные зрачки юноши меркли по сравнению с берилловыми колодцами. Его протест не значил ничего по сравнению с взглядом, который с легкостью возвел непробиваемую стену.
- Ты сядешь на лошадь и доедешь до места назначение, - еще раз чуть медленнее и холоднее повторил Альвин, не меняясь в лице. – Мне не важно, что ты сделаешь с ней потом, но ты покинешь город только верхом.
И Кэрол отступил под давлением голоса. Сжался, как ребенок, первый раз увидевший Лорда на маскараде и больше не проронил ни слова.
- Энджин и Дрэйк, - Альвин на миг сделал паузу, словно хотел обдумать решение. – После того как закончите организационные дела, возьмите пятерых воинов и направляйтесь в Авендишь.
Дрэйк, эта железная машина с паклями черных волос, страшным, будто грубо высеченным из камня, лицом и искривленным сломанным носом с горбинкой, согласился без промедлений. Сложной работы для старейшего вампира просто не существовало.
Но слово было предоставлено Энджину, и Заместитель воспользовался им.
- Ты уверен в этом? Я могу принести больше пользы с отрядом на границе.
- Да, уверен, - что-то промелькнуло во взгляде Лорда. Расслабленность? Альвин чуть отпустил свою крепчайшую хватку и позволил мыслям свободнее потечь по сознанию. – Авендишь слишком велик. Кроме того, это религиозный центр на нашей земле, и мне необходимо наличие сильных лидеров в нем, чтобы удержать людей от паники. И… если потребуется, от восстания.
- Можешь на меня рассчитывать, - выдохнул тихо Энджин и поклонился, приложив ладонь к груди.
- Ты должен быть там, я знаю, - задумчиво закончил Альвин, вроде как не обращаясь ни к кому.
- Мой Лорд, а куда пролежит ваш путь? – спросил Дрэйк, когда пауза затянулась.
Взгляд Альвина вновь похолодел, и в глубине черных зрачков промелькнуло что-то очень злое и первородное.
- Я же отправляюсь к Императору. Пора узнать его мнение насчет происходящего.

- И ты был у него? Действительно узнал, что он думал по поводу диверсий? – спросила я, обращаясь уже к черному.
- О да, я поговорил с ним. Только не услышал я ничего хорошего.
- А хорошо бы хоть раз в тексте показать каков он был, - намекнула я.
- Какой он был настоящий, я думаю, нам никогда не узнать, - покачал головой черный крылатый, стоя у окна. Задуваемый сквозняк нисколько не колыхал его смоляные распущенные локоны.
Таким он тоже мог быть – нечто средним между своим «душевным» и «воинственным» ликом. Он был похож на надевшего траур аристократа, с открытым выражением на лице, иногда снисходительной улыбкой. Часто в таком состоянии его окутывала печаль, призрак Лорда с трудом извлекал некоторые воспоминания из памяти. Было видно, что приносило ему боль, а что вызывало ностальгию. Возможно, таков он – настоящий? Одетый в черное с живыми и выразительными глазами, способными сказать намного больше, чем слово.
- В тот раз со мной почти не было свиты. Слуга да один воин. Дарэн остался в клане, когда все прочие разъехались по постам, и по зову сообщал мне о всех письмах, приходящих в клан. Все было хорошо спланировано, и система заработала как часы.



- Что же ты наделал, Марэс…- сдерживался до будничного тона Альвин, стараясь не сорваться и не показать своих чувств. – Твоя прямая обязанность была пресечь подобное.
Император ждал, что к нему явится старший сын, и задолго до приезда учуял его приближение к Обители. Он прекрасно знал, что происходило в Тиамонде, но даже пальцем не повел, чтобы что-то исправить.
Он позвал своего сына на большой балкон, с которого открывался вид на Святилище и ближние горы, отгораживающие священную землю от территорий кланов. И Альвин вышел к нему, встал позади, глядя на правителя Империи с укором. А тот стоял, уперевшись руками в парапет, и наслаждался видом своих земель, в кои вглядывался уже несколько столетий подряд.
На фоне грубо отделанного подоконника с каменными перилами, на фоне бурых гор и сухой рыжей земли возвышалась фигура Императора объятая алым одеянием. Тяжелые большие складки его плаща спадали до пола, будто написанные рыхлыми мазками масляной краски. Глубокие тени на складках были черны и бездонны. Ветер касался плаща, но неминуемо вязнул в густоте ткани. Да и что было бы, коснись рука постороннего этого алого облачения? Может быть, ладонь тоже утонула бы в кровавом красном ореоле как утянутая в хищное болото?
У Императора были белые серебристые волосы и такие же бесцветные брови альбиноса. Желтые большие глаза смотрели из-под них. Его кожа, цвета мела, выглядела крепкой и туго натянутой на рельефные мышцы, и лишь синеватые сосуды просвечивали на острых скулах, висках и тыльных сторонах когтистых ладоней.
Император стоял, закутанный в плащ, и будто не было на нем другой одежды. Он был похож на вулкан в таком облачении – нерушимый, опасный и невероятной древний.
Стоило ему повернуться на голос, а он сделал это нехотя с величественной неспешностью, то будто все глаза мира обратились единовременно на Альвина. Зависли над ним всей довлеющей тяжестью и приковали к месту.
Старший Лорд только и мог, что преклонить колено с отточенным за века почтением и, опустив глаза в пол, еще глубже загнать свои мысли и повесить массивные замки на душе.
- Поднимись, Альвин, и подойти ко мне, чтобы взглянуть на то, что вижу я.
Равнодушие, самоуверенность, возвышение себя в ранг избранного. Вот что услышал Лорд в голосе Императора. Как всегда ему неведомы были настоящие чувства Марэса, и, начиная приватный разговор, молодой вампир сначала легко проверял рамки дозволенного в беседе. Он не любил общаться с Императором один на один, это требовало слишком тщательной концентрации, слишком чуткого умения ловить изменения в его настроениях. Можно сказать, что оно того не стоит, ведь это просто разговор! Но тем и отличались беседы Альвина и создателя с глазу на глаз, что иногда обходились не просто словами. А надо было терпеть. Ведь вся воля Лорда за пределами Святилища держалась на его покорности за стенами обители Императора.
- Я должен увидеть высохшую мертвую землю? – легко слова выпорхнули изо рта, и Альвин не успел удержаться. Но вдруг Марэс не заметит презрения. Хотя, конечно же, заметит, но важно было знать – как отреагирует.
- Ты должен увидеть НАШУ землю, - сказал Император, оборачиваясь обратно и снисходительно пропуская маленькую колкость сына мимо ушей.
Лорд в черном мягко прошествовал к краю балкона и встал подле левой руки своего создателя. Внизу простиралась сморщенный и будто разъеденный кислотой пустырь. Глубокие впадины рассекали песчаную почву как сеть туннелей, напомнившая Альвину огромные муравьиные проходы. Долгие столетия вода и ветер вытачивали причудливые каньоны, создавая сложные лабиринты близ Святилища. Когда-то давно на этом месте стоял пышный лес, бережно укрывавший тайное место, но Марэс приказал повернуть несколько рек, чтобы наполнить исчезающие озера, а платой за это стала увядающая округа Святилища. Но, кажется, Императора всегда устраивал такой вид из окна. Он любил широко обозревать окрестности, чтобы ни одна подъезжающая к его обители душа не могла скрыться от пристального взора.
Но, кроме того, что окружало Святилище, Лорд видел и то, во что грозила превратиться земля, пролети еще столетие. Частые видения посещали Альвина, в которых он видел выжженную солнцем землю, и кланы, опустевшие столицы. Люди, прячущиеся от одичалых вампиров, сами вампиры – почти ничего не соображающие безмозглые создания, скрывающиеся в подземельях. Такое могло случиться вполне, не удержи Император равновесия сил и позволь он воинам Ордена зачистить территорию от вампиров. Если они сожгут все поля, если уничтожат кланы, если люди разбегутся кто куда, не в силах выживать на прожженной солнцем земле. Трубы больше не будут топить и закрывать небо, оставшиеся кучки вампиров превратятся в стаи и начнут настоящую охоту за добычей и грызню за падаль. Тонкая грань отделяет такое состояние от разумного существования. Стоит только расслабиться – позволить жуткому вирусу завладеть мозгом и забыть о морали – и вот, ты уже готов опуститься на четвереньки перед добычей и хлебать кровь из разорванной в клочья шеи. В войне с Орденом погибнут сильнейшие и храбрейшие из рода, а те, кто по трусости скрывался бы за плечом товарища – быстрее всего поддались бы искушению питаться падалью. Ну а земля… А что земля. Когда сожгут все поля и леса, когда людей и вампиров выкурят из родных городов, то встанет вся жизнь. Рано или поздно разрушатся города, прорвутся плотины, взорвутся магические тайники. Люди будут не в состоянии удержать порядок. Их этому не учили.
- Это самое отвратительное наследство, которое ты мог оставить, - выдохнул младший вампир, размышляя так и глядя на безжизненные каньоны.
- Вы хорошо удерживаете его, - тут же последовал сухой ответ. - Даже слишком хорошо.
- Мы стараемся процветать. Ты же ведешь нас к выживанию, - резко ответил Альвин и тут же пожалел об этом. Нужно было держать эмоции под контролем. Ведь чем спокойнее он себя вел, тем больше у него было шансов быстрее покинуть Императора.
- Я веду нас к стабильности, - спокойный, как безбрежный океан, промолвил Император. - Процветание в ваших условиях может рухнуть в миг, если вы не удержите нужный баланс сил.
Эта тема разговора затевалась не впервые, но Альвин из раза в раз возвращался к ней. Он хотел понять – зачем Марэс губит то, что сам создал. Или почему он все делает так, что оно выглядит будто он все рушит. Император не казался Лорду безумцем, но порой он поступал как безумец. Что же ты задумал на этот раз, Мастер? Поступаешь ли ты так, как велит твой внутренний голос или же ты слышишь кого-то еще? Что заставляет тебя все ниже и ниже падать моих в глазах.
- Мы выросли на болотах в лесу. Такой ты хочешь стабильности? - твердо сказал Альвин и, нахмурившись, посмотрел на Марэса. Его голос крепчал с каждой фразой, и Лорд не заметил, как перешел в разговоре с господином невидимую грань. - Чтобы вместо того, чтобы пользоваться благами, предоставляемыми нам людьми, мы добывали свой кусок силой? Ты хочешь, чтобы нынешняя система сменилась? Чтобы мы окончательно заключили людей в темницах и создали для них специальные загоны? Чтобы кучки вампиров одичали и питались с людей как плодоносных деревьев? Ты хочешь падения Империи такой, какая она есть сейчас?
Показалось, будто воздух затрещал и порвался по шву. Взметнулся край алого плаща. Белой стрелой промелькнула сильная рука. Крепкая ладонь с когтями острыми как бритвы сжалась в тиски на тонкой шее, закрытой черным воротником. Молниеносно Марэс схватил своего сына за шею и рванул к себе.
- Я всегда смогу удержать свою Империю, и я не желаю ей тотального разрушения, - с бурлящей в глубине угрозой прошептал Марэс на ухо Альвину.
Желтые глаза сияли сокрытой энергией подобно двум солнцам. Тонкие губы натянулись, почти оголяя длинные звериные клыки. Белые брови зло опустились к глазам, и глубокие морщины выступили на лбу и под тонким носом. Император стал похож на дикого зверя, вставшего на защиту своей территории. В словах начали проскакивать рычащие нотки, а уж поток давящей силы, расплескивающейся через плотину выдержки, мог с легкостью смести любого человека. Но Альвин далеко не был человеком, он знал, когда Император становился поистине опасен, а когда хотел лишь припугнуть свою жертву. Жаль только, что своего Первого сына он по-прежнему иногда считал жертвой.
- Если ты не способен просчитывать ходы дальше, чем на несколько шагов, то ты не вправе стыдить меня своими жалкими допросами, - шептал Марэс. - Ты не судья мне. Проживи столько же лет, сколько я. Проживи больше. Но окажись ты на моем месте, я бы с любопытством посмотрел, как бы ты стал выкручиваться из нынешней ямы, в которую зарыли себя кланы.
Рука разжалась так же неожиданно, как ухватила. Немалых трудов стоило, чтобы стерпеть это как обыденность и не взорваться, не ответить на унижение взмахом когтей по этому белому как бумага лицу. Непросто было отстранится, сохранив достоинство и удержав руки от нервной дрожи. Альвин закрыл шею рукой только чтоб не показать переполнявшего его напряжения. Хотелось порвать это лицо и посмотреть, как алая кровь потечет по белоснежной коже и сольется с цветом красного плаща.
- Ты смотришь слишком далеко… - прошипел Лорд. - Так далеко, что не замечаешь, как враг роет подкоп под твои стены.
Ну, давай же, Император, подними еще раз руку, не заставляй меня сдерживаться. Позволь показать мои настоящие эмоции.
Но гнев правителя прошел так же быстро как вспыхнул. Да и гнев ли это был? Или все же попытка воззвать к разуму сына и не дать ему наговорить лишнего в разгорающейся истерике? Конечно, Марэс был из тех, кого легко вывести из себя, но к числу вспыльчивых дураков он никогда не относился. Он мог злиться на Йозефа, пренебрежительно относиться к Мелайджи, ему нравилось доводить Рамира до нервного срыва, Паркеса до полного непонимания его требований. Император позволял себе даже в гневе рычать на Тарэна, когда тот упирался и гнул свою линию. Но к кому Марэс все еще относился с уважением – так это к Альвину. Своеобразным уважением, вечно скрываемым. Но именно уважение не позволяло ему злиться на сына по мелочам из-за какой-то фразы. В случае провала и ошибки сына – да, Император готов был рвать и метать от разочарования, что старший Лорд не оправдал его надежд. Но никогда он не злился на него по-настоящему. Проучал, как нашкодившего котенка, обидно тыча носом в ошибки и иногда поднимая руку, чтобы напомнить сыну о его месте.
- На это у меня есть вы, - будто ничего не произошло ответил Марэс. - Ваша задача продержаться, пока система не достигнет необходимого состояния.
- Пока половина из нас не передохнет?
- Пока Я не решу, что жертв достаточно.
Альвин буравил своего создателя взглядом и будь на его месте стена, от взгляда молодого Лорда на ней остались бы дымящиеся дыры.
- Почему ты не даешь мне понять себя… - обреченно спросил вампир в черном.
Алый плащ Императора качнулся от порыва ветра, и каскад белых волос поднялся и мягко упал на плечи. Марэс не сказал ни слова в свое оправдание.
И когда молодой вампир отдал поклон и ни с чем покидал балкон императорских покоев, Марэс вновь окликнул его.
- Ты мой сын, Альвин. Просто доверься мне.
На этот раз Лорд оставил слова без ответа. Но Марэс не закончил на этом. Последние слова, как всегда, надолго вбились в голову Альвина и высеклись острыми зарубками на сердце. Император сказал тогда:
- Я знаю, что ты мечтаешь о том, чтобы великий трон в Святилище Колонн принадлежал тебе. Но только лишь потому что оказавшись на моем месте ты в нынешнем состоянии не продержишься и года – я не пожелаю тебе подобной роли.

- Он ужасен! – был мой первый комментарий.
- Он был прав, - покачал головой Черный.
- Как это прав, когда он все уничтожал и прямым текстом запретил тебе даже думать о троне.
- Его слова всегда звучали слишком жестоко и обидно, - пояснил крылатый. - Но он был мудр, несмотря на легкое безумство, и как у вас говорят, «зрил в корень». Он же открыто дал понять, что я пока _не готов_ к престолу, что я, возможно, тогда был слишком горяч и молод. Тысяча лет еще не означают мудрость. Нужно было пройти что-то потяжелее жизни во дворце и нескольких войн, чтобы почувствовать ценность бытия.
- А в итоге ты теперь здесь, в далеком мире, пусть и сто раз осознающий ценность бытия, - проворчала я. – Да, это был хороший урок от Марэса, пославшего тебя так далеко.
- Ошибаешься. Он почти не приложил руку моей ссылке.
- Кстати о ней…
- Дойдем до нее, - отрезал Черный. – Друг мой, расскажи, как мы воевали.
- Ты же уже рассказывал это раньше, - надулся белый. – Зачем повторять этот мрак дважды?
- А ты расскажи, что было за кадром. То что заметил только ты.
- Уверен? – засомневался белый и скорчил недовольное выражение на лице. – По-моему это слишком личное.
- А разве личное не может быть важным? – парировал черный вопросом и выразительно вскинул брови.
- Как пожелаешь.


* * * * * *
Эх, детки мои ненаглядные. Совсем решили папу опустить в глазах народа. Ну как же так можно. Ни стыда, ни совести. А спросить напрямую хоть бы кто додумался! Даже Альвин, дорогой сынишка, к чему был этот официоз, к чему напыщенность фраз. Я же тебя за версту чую и понимаю, к какому разговору ты готов, а какой ты услышать и не рассчитываешь.
Я вижу тебя насквозь, дите неокрепшее. Ты горяч сердцем, но при этом забываешь, что надо уметь думать и головой. Думаешь, хотел я для тебя такого же пути, каким прошел я к престолу? Тебе кажется, что мне хорошо на этом месте? Ошибаешься, сына. Я скажу тебе несколько слов, а ты уж подумай на досуге.
Знал ли я, какими вырастут шестеро моих детей, когда я вселял души в пустые тела? Конечно, некие предположения у меня были. Я выбирал души по качествам, по оттенкам, если можно так сказать, но видимо воспитывал я их неправильно. Изначально то был мой гениальный план в том, чтобы научить их ладить друг с другом, но при этом никогда не допускать их общей взаимной дружбы. Сложно, на первый взгляд, но на самом деле я так тонко выдернул и усилил их самые яркие черты характера, что собираясь вшестером, они просто не могли поладить вместе без моего грозного рыка. Вдвоем-втроем – запросто или с натяжкой. С двумя или тремя я еще мог легко справиться, вздумай они строить против меня козни. Да, я подло ссорил их и тем самым оборонял свою шкуру, переводя их взгляды друг на друга.
А все это спасибо моему мрачному личному опыту на примере войны кьяру и Ордена. Ведь кто попер против начальства? Правильно, я. Вырвавшийся в лидирующие позиции молодой кровопийца. Поэтому за своими сынками я следил с особой тщательностью. В основном подозрения у меня вызывал Зеф и Мелайджи. Оба – себе на уме. Оба умеют оказываться невиновными в любой ситуации. К тому же Мел слишком много думал полезного и верного, и меня это раздражало.
Паркес был тупым, как пробка рубакой, этому я всецело доверял и даже в знак своей щедрости позволил именно его страже стеречь мои покои. Тарэн напрягал не только всех братьев, но и меня. Его открытость со мной и услужливость нередко ставила меня в тупик. А своей скоростью выполнения всех поручений он словно издевался и проверял меня (мою фантазию!) на изобретательность. Вот кто никогда не мог сидеть без дела. Ужасный экземпляр. Не даром я заслал его подальше к Пределу, где его клану всегда было над чем работать.
Альвин вносил в мою вялую императорскую жизнь разнообразие. Его вошедшая в привычку ментальная борьба со мной просто забавляла. Ребенок, который думал, что его создатель пропустит мимо дверь, на который повешен огромный плакат «НЕ ВХОДИТЬ». Ясно же, что я попру, очень осторожно, почти ювелирно, именно в ту дверь в его голове. Поначалу я находил за той дверью кучу личного хлама: обид на меня, разочарований в братьях, злости на людей и неожиданных симпатий. В какой-то момент я даже подумал, что сына так скоро разочарует меня, став совсем чувствительным и негодным Лордом, как его младший братик Рамир. Тайная комната его разума все больше полнилась слезными моментами и трогательными романтичными эпизодами, что однажды мне пришло на ум, что слишком уж старательно он закрывает от меня такие сантименты. Я не мог поверить в то, что мой старший сын, мой меч, моя опора Трона, такой до безобразия плаксивый дурак. Но я не видел ничего необычного в его сознании. Тогда-то я и решил его проверить, а говоря простым словом – запытать.
О-о-о… И когда однажды мне удалось сломить его, расколоть как орех, изничтожить и опустить словестно все, что он так любил и аккуратно складировал в «тайный уголок сознания», когда я нашел тот рычаг, за который им можно управлять… Да, я поистине осознал, какой алмаз выудил из пучин мира Духов! Вот это был мой настоящий сын. Дикий, озлобленный на меня, проклинающий весь свет во главе с Империей, которого истинный гнев разъедал изнутри и его дух так и пер сквозь тело. И мне стоило титанических усилий, чтобы не сломиться под ним (хотя это он тогда стоял предо мной на коленях), чтобы пригрозить пыткой и затем, очень осторожно, не дыша, наблюдать за тем, как он возвращает контроль над собой. Как прячет то, что никогда не показывал мне, как загораживается ложным гневом, произрастающем от моих слов. И я видел, как легко он закрылся. Но спасибо на том, что не стал изображать после этого раскаяние, иначе, чего доброго, я бы поверил! Да! Он бы обвел меня вокруг пальца, чисто отыграл бы извинения, а я бы купился на это. Но нет, он мне «отомстил». С тех пор он больше никогда не скрывал свое раздражение ко мне.
Но это были лишь мои развлечения с сыновьями.
Когда вопрос касался завоеванного мира, я преображался.
Каждый человек и каждый город был для меня как вызов.
И до тех пор, пока моей целью все еще было завоевание Арканэя, я чувствовал себя свободным. Все мои действия, каждое решение было продиктовано исключительно моей волей, и я полностью отдавал себе отчет в выборе: оставить тот или иной город нетронутым, обойти стороной или же превратить его жителей в рабов, уговорив (ну лишь чуть-чуть пригрозив) сдаться. Мною двигало настоящее чувство свободы воли!
Но когда Арканэй был уже передо мной, когда сыновья открыли мне двери в столицу, я понял, что стоит мне ступить хоть шаг в город, как я уже не смогу вернуться к подобному ярчайшему существованию. Моя цель будет достигнута, а я лишу себя права двльнейшего стремления и как следствие – выбора. Я понял, что я попросту запру себя в клетке, если ступлю в завоеванную столицу. Но и, кроме того, в то время я был так обижен на все человечество, что мысль разом перечеркнуть все их прошлое просто стала мне спасением. Да, я приказал уничтожить город. Да, по моему приказу было уничтожено множество архивов, но на то был я, новый Император, который должен был начать свое правление с чистого листа.
Это сейчас я говорю, что лихая молодость ударила мне в голову. А тогда я был безобразно доволен собой. С уничтожением столицы я сразу же поставил себе множество новых целей, к коим, не затягивая времени, преступил.


@темы: Тиамонд