Liziel
Volentum ducunt fata

Глава 6


- Ты уверен, что мне настала пора вернуться к разговору? – с сомнением спросил белый дух.
- Я настаиваю, - утвердительно кивнул черный. – Пожалуйста, продолжи с того места, где ты остановился.
- Тогда мне стоит напомнить, что, вернувшись в город, я навестил тебя и рассказал, что видел в крипте Ордена. В ответ ты поведал мне тайну своего создания и рассказал об Императоре. Я благодарен тебе. После той беседы я многое понял, но только сейчас начинаю понимать, для чего был организован весь этот показательный турнир.
Черный вальяжно пожал плечами.
- Я добавлю пару слов о том, что мне поведал брат в процессе развлечения. Не более.
- А я как всегда разбавлю твои мрачные слова щепоткой случайных происшествий, - ухмыльнулся белый.

***

После очередного короткого отъезда в человеческую столицу накануне турнира, Кэрол вернулся в Нивалис и без промедлений направился домой, не заходя попутно ни к кому в гости.
В тихом доме, расположенном в «элитном квартале» с видом на город обычно можно было отдохнуть без забот. Понежиться в мягкой кровати в своей комнате, зарыться под одеяло в одиночку и проспать сутки, а то и все двое.
Так и сейчас Кэрол привычно зашел в дом без стука и собрался подняться в свою комнату, как из кабинета Отца на втором этаже послышался некий шум. Заинтересованный парень скинул с плеча дорожную сумку и пошел на звук.
В дверь кабинета Энджина юноша все же постучал.
- Да, заходи, - ответил ему Отец, и Кэрол заглянул в комнату.
Кабинет претерпел небольшую перестановку. Тяжелый стол был повернул боком к другой стене, несколько шкафов напротив отодвинуты в стороны, сам хозяин дома восседал за столом, лицом к открытому настежь окну по другую сторону комнаты. Перед ним лежал ворох чертежей, старых книг и несколько различных инструментов, из которых Кэрол узнал только шило, напильник, непонятный ершик, резец и весы. Странных деталей по столу было разложено так же не мало. В основном мелкие пластинки, цилиндры, острые кристаллы величиной не больше ногтя и насыпанный в чашу весов черный порошок.
- Не стой у порога и не создавай сквозняк, - попросил равнодушным тоном Энджин, не отрываясь от своего занятия.
А вампир увлеченно собирал в руках непонятного вида агрегат, наполовину покрытый деревом, и частично блестящий металлом на свету.
Кэрол послушно закрыл дверь и подошел к непривычно стоящему столу, чтобы рассмотреть поближе.
- Помнишь, ты принес мне несколько мелких кристаллов шарообразной формы? – спросил старший вампир. – Я тогда еще только сидел с чертежами.
- Прекрасно помню, - ответил юноша.
Забыть как Отец ошарашенным и абсолютно непонимающим взглядом блуждал по чертежам и едва ли не рвал волосы от абсолютно неясных ему схем было невозможно.
- Так вот я нашел им хорошее применение. Я попросил обработать их, довести до идеальной формы, потом погрузить их в свинцовую оболочку и… знаешь, получился неплохой результат… - вампир, наконец, собрал свое устройство и с гордостью повертел его на вытянутой руке.
- Что это? – кивнул Кэрол.
- Это!? Шедевр! Хочешь посмотреть?
Энджин просто светился от гордости за свое изобретение, и Кэрол не мог отказать.
- Рассказывай.
- Поди сюда, - вампир указал парню на место рядом с собой. – Давно люди уже пытались изобретать такое, но, как тебе известно, вампиры во главе с Императором благополучно разгромили цивилизацию, угробили столичную Арканэйскую библиотеку, похоронив там записи обо всех достижениях человечества. Потом по приказу, опять таки, Императора все подобное оружие было уничтожено и чертежи изъяты. У нас в архивах я эти чертежи нашел. Вернее, часть из них. Долго ломал голову над устройством, пока не понял и не довел его до совершенства, внеся некоторые дополнения. В общем, - Энджин нажал на какой-то механизм, и средняя цилиндрическая часть устройства откинулась в сторону. Вампир принялся по одному вставлять маленькие металлические детальки одинаковой формы в пазы цилиндра. - Это прототип оружия дальнего поражения. Что это значит. Это значит, что у нас есть окно с яблоком на подоконнике, - вампир ткнул пальцем в конец комнаты перед собой, - и у нас есть оружие, которое может это яблоко сбить.
После чего Энджин плавно поднял руку с оружием в направлении окна и твердо прицелился.
- Кстати, предупреждаю, - вампир покосился на замершего в ожидании Кэрола. – оно издает много шума.
Не успел юноша еще как следует осмыслить фразу, как Энджин, не меняя положения руки, нажал на спусковой крючок. Тут же на конце дула ярко вспыхнуло пламя, оглушающее грохотнуло, и зазвенело разбитое вдребезги стекло; оружие дернулось в руке и окуталось легким дымком, а яблока с доброй половиной подоконника как не бывало.
- Едрить твою..!! – выругался Энджин, сжавшись от неожиданно громкого взрыва.
С улицы стал доноситься истерический нарастающий лай собак в округе. А затем и бранные крики перепуганных соседей.
- Извините!! – громко раздраженно ответил им Энджин, будто бы они могли его услышать.
Испугавшись грохота, Кэрол пригнулся и закрыл голову руками, а теперь распрямился и все еще пытался избавиться от звона в ушах, недовольно прочищая их пальцами.
- Проклятье! – выразился старший вампир уже в адрес снесенного подоконника, и дальше обратился к оружию в руке. – Ну что не так на этот раз?! Ты же работаешь, как надо. И прицел на месте.
- Кажется, оно чересчур громкое, - Кэрол помотал головой и прислушался, звон постепенно пропадал.
- Много пороха, значит? Возможно-возможно… Боги, я не удивляюсь, почему люди доводили это безобразие до совершенства десятки лет.
- Можно посмотреть?
Энджин сомнительно покосился на Кэрола, но потом высыпал на ладонь оставшиеся в цилиндрическом барабане заряды и пустым протянул парню.
Тяжелое, с деревянной рукояткой оружие не шло ни в какое сравнение с арбалетами и прочими механическими устройствами. Гладкий идеально отполированный ствол был длинным и заканчивался на конце маленьким выступом-прицелом. На вид сам механизм оружия был простым, без мельчайших деталей. Люди запросто могли бы изготовить его и раньше. Но вот заряды, которые забрал Энджин были действительно новы для мира.
- Куда ты? – спросил Кэрол вслед выходящему из комнаты вампиру.
- Отнесу пули Серафу, чтоб изменил, - удрученно ответил Энджин. – Может хоть до турнира удастся его доделать.
- Ты собрался с этим на турнир?! – скептически воскликнул Кэрол, поднимая оружие на пальцах.
- Ну, разве могу я удержаться от соблазна прострелить одному старому «другу» задницу? – ехидно ответил вампир.
- К нам приедет Морлок? – со злобным восторгом спросил парень. – Я жажду с ним, наконец, пообщаться!
Энджин коварно улыбнулся и вышел из комнаты.

***

Турнир в Нивалисе проходил на сцене грандиозной подземной арены. Сложно вообразить, скольких трудов потребовалось на то, чтобы соорудить подобное произведение искусства и учесть все мелочи освещения и внутренней обстановки.
Арена была прекрасной и одновременно наводящей жуткий страх. Много лет потребовалось на то, чтобы создать под городом такую огромную сеть из туннелей, залов, тайных убежищ и ходов. Многие переходы до сих пор выглядели необработанными лазами, с редко встречающимися на стенах тлеющими факелами и люминесцентными камнями. Некоторые залы не отличались по искусности и убранству от людских каменных крепостей. Большинство же их них пустовали либо были накрепко заперты до поры.
К Арене вел отдельный вход из центра Нивалиса. Длинная широкая винтовая лестница, освещенная все теми же голубыми огнями кристаллов, уводила глубоко под землю. Тусклый дневной свет также направлялся вглубь лестницы с помощью подвешенной в центре сложной конструкции зеркал. Далее путь следовал в широкий коридор с искусно вырезанными колоннами, который вел прямо к Арене. Одна из частей коридора имела выход в особый круглый зал с высоким потолком, который многие жители Нивалиса именовали «сердцем города».
С этим залом у Кэрола были особые воспоминания. Он любил приходить сюда, когда нуждался побыть в тишине и одиночестве. А так же, когда ему необходимо было о чем-то подумать.
Впервые он попал сюда в шестнадцать лет, когда его привел Отец. Юноша помнил, что его удивила обстановка зала: скупые, неотделанные стены, в то время как стены коридора до этого места едва ли не блестели от полировки. Строители намеренно не уделили внимания отделке, потому что главный элемент зала полностью приковывал к себе внимание.
А в центре, из земли до самого потолка вырастало огромное древо небесно-голубого кристалла. Широкое в основании, так что потребовалось бы не меньше шести человек, чтобы обхватить его, и тонкие шпили наверху, уходящие невидимыми корнями в землю. Кристалл этот сиял изнутри. Будто солнце накапливало свой дневной свет в нем. Было ли это магией? Скорее это было похоже на отдельный живой организм. Впервые, когда Кэрол попал сюда, Энджин рассказал, что все голубые огни города находятся в связи с этим кристаллом. По тончайшим нитям, как по корням дерева это «сердце» отдает по ночам свет, который днем собирают фонари на улицах. Как такое удалось создать – вампир не рассказал. Но то, что ни одному простому человеку не дозволено побывать в этом сакральном месте, было правдой.
Кэрол не знал, обладал ли этот чудо-кристалл какой-либо особой силой, кроме свечения, но, порой, долго вглядываясь в глубину переливающихся внутри голубых красок, ему казалось, что он начинал видеть чьи-то образы. Но иногда и это казалось ему лишь игрой разыгравшегося воображения.
Так и сейчас, проходя мимо кристалла, Кэрол по привычке коснулся его рукой, заметил, как едва вздрогнул внутри свет, как расходящиеся кругами волны по водной глади, и прошел дальше по коридору, к Арене.
Еще издалека до юноши долетел монотонный рев трибун, усиленный многоголосым эхом. На турнир собрался почти весь город и гости из соседнего клана. Церемонию обставили со всем полагающимся шиком и торжественностью, потому что редко когда подобные объединенные мероприятия вообще проводились.
Когда-то давно это помещение было создано самой природой и проложено подземной рекой. Сейчас же стены огромного зала были превращены в многоуровневые круговые трибуны с крутыми узкими лестницами и высокой ограждающей стеной самой арены. Несколько дугообразных выступов из стен поддерживали своды со свисающими с сталактитами. Вдоль всей ограждающей стены на парапете горели синим огнем кристаллы, в желобах со стороны арены полыхали факелы, а с потолка на растяжках свисали разноцветные клановые знамена. Сама же площадка была достаточно просторной для боя как один на один, так и для команд. Иногда здесь принимали участие в сражениях и всадники. Очень редко – на арену выводили и монстров из самого Предела.
Кэрол поднялся на трибуну, когда внизу на арене уже проходил чей-то бой. Юноше не очень интересно было наблюдать за происходящим, зато намного важнее, он считал, ему следовало оказаться ближе к ложе правителей кланов. Поэтому, пробираясь по узкой дорожке на среднем уровне трибун, Кэрол прикрывал уши от громогласных выкриков толпы и добрался до нужного сектора.
Отсюда с верхнего уровня начинал виднеться второй вход в зал Арены, полностью погруженный во мрак и выглядевший как большая расщелина в стене позади круглых трибун. Где-то там в расщелине путь вел к подземной реке, которая в свою очередь была дополнительным тайным входом в город.
Кэрол стал подниматься по каменной лестнице наверх к ложе, похожей на отдельный просторный выступ в стене, обрамленный каменными узорами и закрытый от посторонних глаз с боков тяжелыми шторами. Однако дорогу на лестнице ему преградил Дарэн.
- Извини, дальше я тебя не пропущу, - строго сказал старший вампир, сложа руки на груди.
Несмотря на стражников, стоящих во всеоружии выше по лестнице, Дарэн был так же при мече, что для него было редкостью. Кэрол сильно сомневался, что главный судья клана хорошо владел оружием, но его возраст и Первый ранг все же были достаточной преградой для парня.
- Я не буду заходить внутрь, - заверил его Кэрол.
- Все равно. Мне был дан четкий приказ – никого лишнего. Я уверен, что даже тем ребятам на страже после турнира почистят память на всякий случай.
- Настолько серьезно? – изумился Кэрол.
Вырезанием участка памяти Лорды занимались крайне редко. Исключительно когда нуждались в полной секретности.
Дарэн холодно кивнул.
- Я знаю, что Лорд доверял тебе много тайн, Кэрол, но раз я на твой счет не получил каких-либо особых указаний – извини. Путь закрыт.
- Но я могу хотя бы остаться здесь? – с надеждой спросил юноша, понимая бесполезность спорить со старшим вампиром.
- Если ты думаешь, что тебе это чем-то поможет, - равнодушно ответил судья и немного прищурился от рева толпы, взорвавшейся при победе очередного участника.
Кэрол не стал пытаться перекричать трибуны, а лишь благодарно кивнул и, спустившись немного ниже, прислонился к стене, служившей опорой для ложи. А тем временем внизу вновь открылись широкие ворота напротив друг друга и трибуны вновь взорвались радостным возгласом, потому что на арену вышли новые участники. И одни из них вывели закованного в ошейник дикого большого паукообразного монстра.

***
А тем временем в ложе, находясь вдвоем, даже без верных заместителей Лорды меньше всего обращали внимание на происходившее на арене сражение.
Лорд Второго клана, облаченный в парадную черную форму с зеленым знаменем на плече восседал на кресле рядом с Альвином. Хозяин Нивалиса так же одетый в соответствующий торжественный небесно голубой наряд выжидающе спокойно смотрел в сторону сражения. Гордо вытянувшись, он сидел на своем кресле словно на троне, легко положив руки на подлокотники. Лица обоих Лордов были каменные, не выражающие ни единой эмоции, обрамленные распущенными густыми волосами. Оба совершенно непохожих друг на друга, но умеющие держаться величественно и статно. Двое правителей, от действий которых зависела судьба большей части Империи. И двое великих воинов, которые не боялись сменить свои парадные одеяния на доспехи и броситься в гущу сражения. Ни разу никто их них не терпел поражения и оба всегда были сильнейшими. Почти все жители Империи считали их кланы равными как по могуществу, так и по влиянию. Они были основой императорского трона. Непобедимым мечом и копьем Марэса. И все знали, что если когда-то кланы объединялись ради одной цели или идеи, то их воины, как и оба лидера становились абсолютной силой, способной добиться любой победы.
И вот дождавшись пока все внимание трибун стало полностью захвачено боем внизу, Тарэн, не поворачивая головы, обратился к Альвину:
- Ты знаешь, нам есть о чем поговорить.
Первый Лорд едва заметно понимающе кивнул. Он прекрасно слышал брата, несмотря на шум зрителей. Ложа была построена так, что приглушала сильные звуки с трибун.
- О чем? Я слушаю тебя, - сдержанно сказал он, немного повернув голову.
- Это касается нашей прошлой беседы, - многозначительно ответил Тарэн.
- Ты о Марэсе, - утвердительно сказал старший, тут же заметно напрягшись и приготовившись внимательно слушать.
- До меня дошла информация, что Император путешествовал за Предел в земли подконтрольные Ордену, - деля вид, что смотрит на арену, сказал Лорд.
- Может быть, он улаживал дела с ними? – предположил Альвин.
- Не думаю, - мрачно покачал головой Тарэн. – После этого в зоне Предела моя разведка обнаружила тела нескольких рыцарей Ордена. Дальше они не прошли – были растерзанны моими животными.
Как по заказу воинам на арене удалось сбить с ног паукообразное чудовище, и зрители восторженно закричали, но почти сразу мутант вскочил опять и лишь еще более разозленный кинулся на воинов. Трибуны подбадривающее заголосили.
- У тебя есть какие-то особые подозрения? – бросив мимолетный незаинтересованный взгляд на арену спросил Альвин.
- Да, я думаю, что Марэс хочет натравить их на нас, - едва слышно сказал Тарэн, внимательно смотря по сторонам.
- Зачем ему это? – недовольно шикнул Альвин.
- Вспомни, - попросит Лорд Второго клана. – У нас более двух столетий не было войны. Наш род сильно возрос и процветает. И если такие как фрэнцы и нумарэн становятся угрозой людям и их число не может перевалить определенный лимит, то мы, остальные, еще можем наращивать силы и стать реальной угрозой Императору. Марэс боится нас.
Альвин недоверчиво посмотрел на брата, но тот был абсолютно серьезен и насторожен.
- Вспомни так же, как он посылал наши отряды на заведомо невыполнимые миссии на убой, только для того, чтобы отрегулировать нашу численность, - продолжал настаивать Тарэн. – И он быстро останавливал войны, когда считал их достаточными. Он держит нас и запер не хуже, чем мы людей.
- Тогда нам надо предотвратить войну, - ответил Альвин, с силой сжимая подлокотники своего кресла. В лице же он остался абсолютно спокоен.
- Да. Но выступать против него открыто еще рано.
- Мы сильны сейчас, - убедительно перебил его старший Лорд.
- Но он еще сильнее, - резко отсек Тарэн. – Он привязан к силе Святилища и, будь на то его воля, сметет нас одним ударом. А ты… да, ты стал сильнее. Но и слабеешь.
Альвин удивленно вскинул бровь и в упор посмотрел на брата. Тарэн в этот момент так же буравил его холодным взглядом.
- Здесь, - вампир ткнул пальцем в свое солнечное сплетение. - Никто из соклановцев это тебе не заметит. Особенно самые близкие, потому что видят тебя ежедневно. Разница слишком мала, но я ее чувствую. Такое всегда бывает перед изменением.
- Думаешь скоро? – прошептал Первый Лорд.
- Уверен, – кивнул Тарэн, отворачиваясь обратно к арене. – Побереги силы.
- Ты ведь специально настоял на турнире, чтобы предупредить меня об этом? – неожиданно высказал очевидное для обоих Альвин.
Тарэн улыбнулся самую малость краешками рта.
- Так и есть. Это идеальное с изоляцией место. А лишние голоса еще больше забивают шум.
Толпа зрителей в этот момент радостно загудела по окончанию боя с монстром. Победителей провожали восторженными овациями.
- Я чувствую, что грядет нечто серьезное, - скованно прошептал Альвин и нахмурился.
- Тьма зовет? – с щепоткой ухмылки спросил Тарэн, скосив глаза на брата.
- Нет, - мрачно сказал старший вампир и неосознанно положил руку на сердце, будто закрывая его. - Что-то похуже. И намного тяжелее.

***



Когда ближе к концу турнира ворота арены открылись вновь и на площадку вышли новые участники, все предыдущие возгласы зрителей показались жалкими приветствиями по сравнению с грянувшим ревом. Даже Кэрол, который изо всех сил пытался тайно достучаться до сознания своего Лорда, бросил бесполезные попытки и уставился на арену. И даже сами правители заинтересованно воспрянули и обменялись многозначительными взглядами, какие бросают друг другу давние соперники, выставившие на поле боя свои лучшие фигуры.
Со стороны вейновцев из тени ворот вышел вампир, облаченный в черную форму и сверкающий начищенной сталью защитных пластин на руках и ногах. Его плечи, тело и голова не были прикрыты доспехами, что давало воину большую маневренность и свободу движений. Вампир казался сухим и хилым на вид. У него была тонкая шея и жилистые руки, на запястьях которых виднелись татуировки. Щеки были впалыми, и под серыми глазами расплывались болезненного вида темные круги. Прямые черные волосы до плеч, зачесанные за уши, приоткрывали начинающиеся залысины на висках. При выходе на арену вампир в злобном предвкушении боя свел тонкие брови на переносице и гордо вскинул подбородок с черной торчащей козлиной бородкой. Вейновцы приветствовали своего прославленного беспощадностью и жестокостью воина, одновременно пребывавшего на должности заместителя Лорда. Они приветствовали самого Морлока, который, как известно, не любил все эти турниры и показательные выступления, а потому почти никогда не принимал в них участия. Но только ради давнего соперника, Морлок согласился выйти на бой.
Напротив него из тени коридора вышел облаченный в белое Энджин, и жители Нивалиса присоединились к восторженному гулу. Старший вампир легкой походкой направился к центру арены, не глядя по сторонам, но пристально изучая соперника и издевательски улыбаясь.
Оба вампира вышли на центр арены и сдержанно отвесили друг другу церемониальный поклон. Когда гул зрителей приутих и толпа начала скандировать в ожидании боя, Энджин обратился к Морлоку:
- Ну что, мой дорогой! Соскучился? Давненько не воевали.
- Это ты от своего Лорда нахватался? – тут же злобно оскалился Морлок и сильнее сжал рукоятку своего меча.
- Нет, - с наигранной жизнерадостностью ответил Энджин. - но твой жалкий вид не внушает страха.
- Да будь ты проклят! – раздраженно выплюнул вампир и встал в боевую стойку, все еще остерегаясь нападать первым.
- Я уже.. – косо улыбнулся воин Первого клана и, резко подобравшись, вскинул ятаган для нападения.



Именно этого момента ожидал Морлок, и как только оружие Энджина направилось в его сторону, молниеносно ушел от атаки и совершил удар под руку воина.
Нельзя сказать, что Энджин предвидел каждое движение своего противника, но этот шаг ему удалось предугадать. Он отклонился в сторону, и острый конец лезвия едва не задел его одежды. Так же как и Морлок, Заместитель Первого клана, не был скован доспехами, и любое попадание в корпус грозило… малоприятными ощущениями. Хотя такие удары, какими обменивались участники, не сдержали бы ни одни доспехи.
Трибуны ревели от восторга. Двое вампиров сражались на арене, двигаясь с молниеносной скоростью так, что порой некоторые взмахи просто сливались, и лишь по росчеркам бликов клинков можно было догадаться о мастерстве сражения воинов.
Оба были хороши, и каждый по праву занимал место лучшего воина после своего Лорда. Энджин казался не намного сильнее, но от его ударов соперник часто отступал и уворачивался. Морлок был ловчее, заметно быстрее и, что являлось его преимуществом, с большим умением пользовался телекинезом, посылая шарообразные разряды в противника. То и дело Заместителю Первого Лорда приходилось уходить в стороны, чтобы не попасть под магические удары.
Они играли на публику. Первый порыв ярости прошел, и теперь вампиры вновь присматривались к тактике друг друга. Им уже приходилось встречаться на арене, но с прошлого раза многое изменилось. Оба стали старше, сильнее и проворнее. Все эти годы Заместители оттачивали свои умения, надеясь, что когда-нибудь судьба снова сведет их на одной Арене. Энджин до сих пор не мог простить Морлоку первую победу, когда он хитростью применил простой обманный маневр и уложил противника на лопатки. Заместителя Первого клана не сильно волновало различие в их тактиках и то, что соперник умудрился так легко перехитрить его. Но его еще долго злило то, как Морлок сильно пошатнул его репутацию. Эго одного из сильнейших вампиров не допускало даже малейшего поражения. А о том турнире помнили до сих пор многие, но если свои соклановцы старались не заикаться при Энджине о его проигрыше, то гордые вейновцы, а в особенности и сам Морлок, не упускали случая злобно поддеть Заместителя. И поэтому нынешний бой стал особенным для обоих. И как казалось Энджину, он был готов к реваншу, и любимые приемы Морлока уже больше не принесут ему победы.
Отступая шаг за шагом под мощными ударами ятагана, Морлок оказался почти прижатым к стене, когда чутье подсказало, как воспользоваться подобным положением. Уходя от очередного удара в сторону и делая широкий шаг назад, Морлок резко вскинул свободную руку и широким росчерком провел ей перед собой. В первый миг ничего не произошло, но потом каким-то чудом сквозь выкрики зрителей Энджин уловил резко усилившийся гул пламени и отклонился назад. Жаркая струя огня, словно плеть, разорвала воздух перед ним, вырвавшись по мысленному приказу из факела. Сверкнула, едва не лизнув пламенем по лицу, и тут же погасла, но этого мига хватило Морлоку, чтобы уйти от стены.
И пока Энджин тратил драгоценные доли секунды, чтобы обернуться лицом к противнику, заместитель Второго клана вновь решился на хитрый маневр и, тезекинезом зачерпнув с земли мелкую гальку, волной метнул в его сторону. Облако пыли и камешков с низким уханьем пронеслось несколько метров, а потом, почти достигнув воина, будто врезалось в прозрачный купол, растеклось и осело на пол, как только Энджин вскинул руку и закрылся.
Действительно, годы тренировок прошли не зря, и если раньше Заместитель Первого клана старался использовать свои вампирские способности по минимуму, все полагаясь на хваленую реакцию, то теперь, видно, осознал, что в бою против телекинетика без своих сил он как без рук. Молодец, наккариан, подумал Морлок, десятки лет преподали твоему человеческому сердцу хороший урок. А что же стало с твоей добродушной человечной душой?
Морлок гневно зарычал и со всей возможной скоростью бросился вперед на воина, в последний момент высоко подскакивая в воздух, чтобы нанести удар. Но заметив это, Энджин не стал уходить в сторону, как полагалось поступить в такой ситуации, а так же ринулся на противника. В последний момент он пригнулся и, когда Морлок оказался над ним и уже не успел бы ничего предпринять, вскинул вверх руку с ятаганом.
Ожидаемого лязга металла не случилось, не проскочило также искры между клинками. Энджин припал на одно колено и, проскользив по инерции по полу, развернулся лицом к вампиру, готовый в любой момент сорваться в прыжке для нового удара. Морлок тяжело приземлился и напряженно принял боевую стойку, прихрамывая на одну ногу. С клинков обоих вампиров на пол арены упали первые капли крови. Даже трибуны, казалось, затаились и немного притихли.
- А ты не растерял умения, я смотрю, - подбадривающе заметил Энджин немного срывающимся от напряжения голосом.
На его правом плече на белом одеянии расползалось алое пятно.
- Но и ты не сильно изменился с тех пор, - прошипел Морлок. – Покончим с этим. Хватит показухи.
Вампиру удалось принять боевую стойку, и на месте, где только что стояла его нога, остался небольшой окровавленный след.
И только после этих слов воины перестали развлекать публику и применили все свои силы, отчего бой завершился за следующие несколько секунд.
Тело Морлока стало расплываться и дрожать, как в потоках горячего воздуха, и невидимые волны окутали его со всех сторон, раскручиваясь свистящим вихрем. Он замер на какой-то миг, и Энджин знал, что за этим последует и понял, что увернуться и отскочить в сторону у него уже не оставалось времени. Так же как и в полной мере воспользоваться правой раненной рукой, которая хоть и зажила бы за пару минут, но сейчас жутко болела. Поэтому Энджин лишь развернулся к противнику боком и приготовился.
Сильный ураган сорвался по велению Морлока и безжалостным потоком во всю мощь нахлынул на Энджина, вздымая того в воздух и отбрасывая на огромной скорости. В тот же миг и сам вампир Второго клана присел на здоровую ногу и ринулся в повторный прыжок с выставленным наготове мечом. Уже в полете рука Энджина метнулась к кобуре на поясе, и когда Морлок почти настиг его в прыжке, вампир молниеносно выхватил свое оружие левой рукой и трижды нажал на спусковой крючок.
Грянули оглушительные выстрелы, перекрывшие полностью рев толпы.
В мгновенно наступившей тишине, когда лишь затихающее эхо разлеталось по подземелью, оба противника рухнули на пол арены. От силы броска Энджин перекатился по земле, но быстро вскочил на ноги, направив оружие на вампира. Морлок упал на пол неподалеку и тоже попытался встать, тяжело приподнимаясь на локтях, рыча от боли и зажимая сквозные раны в животе.
В абсолютной тишине, так что было слышно как галька хрустела под ботинками, Энджин подошел к Морлоку и мягко приставил лезвие ятагана к шее вампира под ухом. Его противник медленно поднял взгляд.
- Счет сровнялся. Один-один… брат, - сказал Энджин спокойно, без своей издевательской улыбки, чему Морлок был отчасти благодарен.
- Я не брат тебе, - сквозь зубы прошипел вампир, борясь с болью, нежели от злости. Победа была честной, он это понимал.
- По несчастью, - едва улыбнулся Энджин и, убрав ятаган от шеи вампира, протянул ему руку.
Какой-то миг казалось, что Морлок не примет помощи, и что готов взорваться от ярости, но, в конце концов, он ухватился за ладонь воина и тяжело поднялся на ноги. Зрители на трибунах взорвались радостным свистом и возгласами.
- Когда-нибудь, я одержу над тобой верх, - ядовито тихо сказал Морлок, с вызовом глядя в глаза нынешнему победителю.
- Если такая возможно вообще представится, - уклончиво ответил Энджин и забрал свою руку, отчего Морлок, который по-прежнему на нее опирался, едва покачнулся, но устоял.
Этот бой ознаменовал закрытие турнира на Арене Нивалиса. И хотя все зрители знали, что сражения окончены, многие до последнего продолжали надеяться, что когда-нибудь сами Лорды тоже выйдут публично на бой друг с другом. Этого ждали, регулярно загадывали и просили, но именно потому что соклановцы хотели не просто красивого боя, а мечтали раз и навсегда убедиться в превосходстве того или иного Лорда – Альвин и Тарэн никогда не сражались друг с другом при «детях».

***

- Это был последний раз, когда я спускался на подземную Арену и подходил к «сердцу города».
- У тебя ведь не было больше поводов приходить туда, ведь так? – спросила я.
- У меня не стало больше времени, - поправил меня белый дух. – Начиная с той поры, я останавливался в Нивалисе еще на более короткий срок. Сначала Мастер озадачил меня работой, а потом я стал… подчищать свои следы.
- Расскажи.
- Тогда, я думаю, мой рассказ лучше начать с новой главы, - предложил белый дух.
- Как скажешь, дорогуша, - послушно и весело ответила я, приготовив будущий заголовок.


* * * * * *
Однако… Любопытные это ощущения.
Слабая чехарда мурашек, бегающая по затылку от спины.
Вроде и неприятно, и противно, но так необычно…
Вот, значит, каково это, когда про тебя вспоминают и о тебе слагают легенды. Молодец, Император, ты попал в историю. Да еще такую паршивую для тебя, что впору слово на слове не оставить, потому что болтуны понятия не имеют о чем речь ведут. Молодцы… Решили рассказать обо мне, правителе, думая, что понимают меня вполне. Жалкие детки. Подумали, что смогут расплести всю интригу, которую я воротил без малого тысячу лет.
Кто бы головы им вправил, да ведь сами не додумаются. Взяться что ли мне на старости лет? Ха! Хороша старость, когда в теле полно сил, а рассудок вот-вот норовить прогнить от застоя и ежедневного, ежечасного, даже ежесекундного зуда «гвоздя» в голове. Слишком неясно разъясняюсь? А на что я собственно рассчитывал. Этим же деткам лучше разжевывать все по порядку. Правду они захотели рассказать. Ну, я выдам им правду. Пусть поиграют.
Разрешите представиться, господа хорошие, мое имя Марэс фон Реш. Самопровозглашенный правитель Империи, а так же «тиран», «изверг» и «бессердечный ублюдок». Право же, я обожаю, когда меня так называют. Ибо гнев есть хоть какая-то сильная эмоция в сравнении с равнодушием, которым я пресыщен уже по горло.
Простите уж, но не сдержал я свои искренние позывы по донесению правды, потому что облик мой затаптывают и замарывают нещадно, а я, за неимением выхода из ситуации, вынужден терпеть и горевать от судьбы своей тяжкой.
Рассказ свой постараюсь понести краткий, так как не склонен я к словоблудию, в отличие от моих сыновей славных, зато вложу в слова смысла столько, что названым сыновьям моим ввек было не разгадать.
Обо мне сложно найти упоминания в легендах. Почти не осталось в летописях и строчки обо мне. Великий мир не помнит того мелкого человека, которым я был полторы тысячи лет назад. Обычный граф, наследник немаленького папашиного состояния, мне бы радоваться безделью и растить пузо, попивая брагу и эль в обнимку с грудастыми бабами, да вот досада, демон дернул меня увлечься всерьез охотой. И пока мои «соседи» по титулу выезжали целыми особняками с собаками на Охоту (а сие была целая церемония, а уже потом забава), я паковал сумки, свистел паре слуг и отплывал на серпоподобный континент Калахан, в поисках экзотики. Пару раз я даже возвращался оттуда при богатстве, как король: пятнистые ирьяновские шкуры на плечах, ножны и подсумки из свежевыделанной, прочной как металл, кожи речных киринов. Мелкую аристократоскую шушеру зависть пронимала, глядя на мои трофеи, но отплывать с родного Амадонского континента у них кишка была тонка. А все спасибо слухам, которые распускали калаханцы, чтобы кое-как снизить поток эмигрантов. Вот только эмигрировать от нас к ним уже постепенно перестали, а слухи жили до сих пор. Да и переезжали то не очень активно – людской Орден на нашей земле много лет назад хорошо управился со всей нежитью, расплодившейся по Амадону, и людям больше не было смысла покидать родные постельки.
А калаханцы сказок придумали не мало. Боясь, что амадонская эпидемия кровопийства может добраться и до них, они распустили слухи о том, дескать, неизвестно куда пропадают все приезжие! Крылатые призраки бродят по их землям и зелеными лучами уничтожают в пыль целые стада. Бред, согласитесь. Но многие поверили.
Я только на свою лихую голову решил, что могу позволить себе быть умнее большинства. Вот и понесла меня нелегкая очередной раз в пустынные степи Калахана, а как я там умудрился затеряться в ночи, я и сам не помню.
Зато помню я дальше зеленый свет.
Не фонарь, не огонь, не природную иллюминацию, будь я проклят. А именно сверкающий луч, прожигающий мне лоб с упорством всаживаемой в голову иглы. В тот момент я не помнил ничего, ни того как угодил под луч, ни того зачем я это сделал, куда я направлялся. Я забыл даже кто я. Казалось, что еще миг назад я помнил пустынные степи, как вдруг их уже не было в моей памяти. Я знал, что куда-то плыл, а потом вдруг забыл это. И все под гул и треск отвратительного зеленого луча.
В беспамятство я проваливался несколько раз, и каждый раз пробуждаясь, видел все новое окружение. Сначала вот луч, потом странный огромный механизм, сплетенный из труб, гибких шнуров и металлических деталей над головой, потом была холодная белая комната с низким потолком. Дальше снова тьма и зеленые ленты огней на стенах. А поскольку память мне заблокировали еще в самом начале, снующие работники в белых халатах, с зеленоватыми крыльями и хвостами тонкими и длинными как у ящериц – меня нисколько не удивляли. Вернее удивляли – но не больше, чем кухня удивляет приготовленный к нарезке овощ.
А потом как-то вдруг я понял, что мне надо срочно сваливать из этого места. Мысль втиснулась в голову мгновенно, как не своя. Я даже не потратил времени на продумывание плана побега, как уже разрывал держащие меня за конечности шнуры и эластичные ремни. Животный инстинкт всецело овладел мной, кажется, я оскалился и нарычал на местных служащих, изучающих пищащие панели с моими показателями. Убил ли я кого-то по пути к свободе – не помню. Но двери и стены я разносил во время своего фееричного побега просто в лоскуты. А когда на улице я все же вырвался из пещеры, то первые же лучи закатного солнца обожгли мое лицо до такой степени, что кроме сдавленного визга затравленного зверя из моей глотки больше ничегоне вырвалось.
Хорошенький был урок мне, ничего не скажешь. Когда немного стемнело, я бросился бежать сломя голову просто, куда глаза глядели. В воду я вляпался по пути знатно. Сразу по колено. Хотел перейти реку, дурень. Ага. Как мне не прожгло ногу до кости я и сейчас не понимаю.
Мне и невдомек было тогда, что меня «вели». Для меня было главное, что погони не устроили, а уж куда бежать я и сам будто бы знал. Я говорю будто бы – потому что дороги и сторон света я в порыве гонки не различал, а голова и ноги несли меня сами. Только желудок периодически еще напоминал о своем существовании, намекая де, что надо поесть. А умение готовить мне тогда тоже напрочь заблокировали, поэтому питаться пришлось по-дикарски – сырым свежепойманным мясом. Не помню, водилось ли на той земле что-то крупнее змей и грызунов?
Вот сейчас, вспоминая свой лихой побег, я смеюсь, понимая как легко мной управлялись мои белохалатные-крылатые-лаборанты. Ведь дождались, пока я усну, и только потом позаботились о том, чтобы их чудо-творение пересекло за пару секунд огромный океан. Тогда я и знать не знал, что меня направляют строго к определенному месту.
В Калахане мне пришлось с горем пополам очеловечиться. Облачение дикаря и свою хилую набедренную повязку пришлось сменить на костюм первого попавшегося человека. Он же стал моей первой настоящей жертвой. Ах, какое это было блаженство! Какая сила, какая страсть будоражила голову от одного только глотка человеческой крови. И как много знаний я сразу получил! Оказалось то, что людям не принято так питаться! Им вообще не принято есть сырое мясо, и в своем стремлении насытить еду специями они в моем представлении были хуже травоядного скота. Это где ж видано – портить еду разновкусием.
Однако, что я решил для себя сразу – это что с людьми я себя ассоциировать не буду. Порода у меня другая и существо я другое. Как на свет появившееся – не суть важно, но то, что этими самыми людьми мне питаться приятно, я усек с первой же жертвы. А что? Едой пахло, мясом, кровью, вот я и напал.
Это потом я понял, что человеческое стадо очень переживает, когда в нем пропадают индивидуумы. Что они начинают вести розыск «преступника», что открывают охоту на того «дикого зверя», который растерзал их беднягу-бродягу. Я понял, что так они могут рано или поздно выйти на меня и мне пришлось спешно придумывать, как научиться скрываться.
И так, методом проб и ошибок, грабежей и убийств, лживого раскаяния и хитрости я проложил себе дорогу поперек через весь Калахан, пока не добрел до местной столицы, устланной шелками, пахнущей благовониями и пестрящей ночными разноцветными фонариками. В столице я решил задержаться на несколько лет, потому как мысленное давление на меня немного ослабло, и я ощутил даже некую растерянность, утратив явную цель.
Когда горожане начали меня уже узнавать на улицах (а вид у меня был приметный – белые выцветшие космы, ниже плеч, холодные как грозовое небо глаза, порой даже голубовато прозрачная, белая, как фарфор, кожа) и дивиться моей нестареющей внешности, я понял, что надо бы мне менять место обитания.
И вот опять меня потянуло вперед, куда-то за океан, где я еще не был, но куда явно звало меня сердце. Я подсмеивался над собой, мол, дурак, поверил в зов предков, некудышный романтик. Но, тем не менее, отдался на волю судьбы и сел на борт корабля.
К тому времени я уже научился делать себе запасы пищи и пару недель судоходного плаванья продержался без жертв, благосклонно оставив весь экипаж в целости.
А вот Амадонский материк встретил меня куда как более приятной погодой и окружением. Улицы портового города и столицы утопали в зелени и я (я! Неудачник, забывший как выглядит день) рискнул даже прогуляться в тени при свете дня. К слову сказать, то ли терпимость у меня повысилась, то ли свет здесь был другой, но до ожогов дела не дошло.
Когда я вполне освоился в новом городе, то открыл для себя опять много нового. Оказалось то, вся восточная часть континента вяло, но упорно ведет войну. Да не с кем либо, а с полубезумными хищниками, которые на вид то человекоподобные, а по факту тоже кровопийцы. Вот это была мне потеха! Я прямо-таки загорелся желанием найти одну такую зверюшку, расспросить родимого, откуда он такой красивый выполз. Как он тут оказался. И какого демона так безобразно себя ведет, что мне «порядочному» убийце люди теперь прохода не дают и все в глаза подозрительно присматриваются! Если б не мои прогулки днем, в тени подле лавочки со старушками, то ко мне вовсе бы с факелами да трезубцами в родную, честно выкупленную хату завалились! Идиоты клыкастые. Распустились демону под хвост…
Мою первую встречу с местным начальством мне обеспечили случайно, и была она просто незабываемой. Меня попытались съесть! Вот так запросто, на улицах ночного города, подошел некий «молодой человек», от которого мясом воняло пуще, чем от забойщика, и, не представившись, удумал шею мне свернуть. Слабак. В ответ мне пришлось продемонстрировать все свои умения по сворачиванию шей и навешивания сухожилий на уши, да вот явившиеся старшие нас разняли. Пришлось купить себе жизнь за рассказ о своей личности и путешествиях.
Начальство смиренно покивало, окинуло придирчивым взглядом и смекнуло, что с меня может выйти неплохой толк. Из меня? Им? Да кто вообще им позволил мной распоряжаться, как вещью? Ах, это я на их земле и должен поэтому подчиняться? Спасибо за разъяснения! А может мне у вас эту землю перекупить?
Как выяснилось, перекупить землю было невозможно, но я не слишком отчаялся. Перспектива словить пуд приключений на голову мне внезапно пришлась по вкусу, и я впервые задумался, а какой же у меня раньше был нрав, если я сейчас с первых слов готов браться за оружие и отвоевывать землю у… Ордена. Надо же.
Так и случилось, что на последующие сотни три лет я угодил в команду головорезов, с яростным патриотизмом пытающихся отвоевать кусок земли с побережьем у Ордена. На мой взгляд, затея была глупейшая, потому что перевес сил был явно на стороне людей, а нас, кьяру, не больше пары тысяч. Ах да, мы же были очень гордые. Вопреки человеческому погонялу «кровопийцы» мы предпочитали громко именовать себя новой расой – кьяру. То, что представителем определенной расы «рождаются», а не «становятся», нас как-то не сильно смущало. Мы делали себе соплеменников как новые глиняные горшки. Эка сложность разве? Капнуть своей кровью на рану жертвы, а через пару дней он сам озвереет и станет послушным голодным щенком. Разве что на четыре лапы не встает, а только людей кусает. Разумных кьяру было делать чуть сложней, но и этому меня научили.
А между тем мне так расхвалили столицу местную… Так воспевали при мне этот Арканэй, что я почти уговорил начальство потом отдать столицу в мое пользование. Ох, как я был рад! С каким усердием продолжил вырезать орденских разведчиков, пытающихся выведать наши кьяровские тайны. Да только я оказался умней, чем обо мне думало начальство. Я научился улыбаться, когда от меня этого ждали, я научился подчиняться. Но еще я научился понимать их мысли без слов. Собирались они отдать мне Арканэй, как же! Чтобы центральный город, столица, живая легенда всего континента попала в лапы какого-то пришельца-альбиноса…. Никогда. Я бы не отдал на их месте. И я знал, что не получу город. По крайней мере, до тех пор, пока будут живы все мои конкуренты на него.
И поэтому… когда мы напали на Арканэй немалым войском, когда Орден дал нам прекрасный отпор, коему за умелость я готов был земно поклониться, я… удачно скрылся с поля боя. Оставил собратьев на погибель, не помог выжившим кьяру, даже добил (из жалости! Непременно из жалости) некоторых еще вчерашних товарищей по оружию и конкурентов. До свиданья, клыкастое общество, нам с вами явно не по пути. Вы доказали, что с людьми можно иметь наглость бороться, но делиться с вами у меня желания нет. Увы. Сочувствую вам. Но я благодарен за нашу встречу, благодарен за то, что показали мне, как можно собирать армию, как плести заговоры, как уметь планировать свое безбедное будущее. Но вы слишком наследили и взъерошили Орден, чтоб он оставил вас в покое, так что я позволю вам погибнуть. Уйти с моей дороги. А сам я подожду, пока ситуация в мире нормализуется, и до тех пор посижу где-нибудь в тайне от людей. Благо я скрываться умею получше вас.
Скрываться мне удалось не долго. Выжившие кьяру так и выползали ко мне из всяк нор, где только обитали. К их несчастью, в мои будущие планы они не входили, поэтому я даже помогал Ордену добивать остатки расплодившихся кровопийц.
Любопытно, но я не помню, как я набрел на святыню мира. В какой-то момент меня снова будто «повело» в нужном направлении и я брел, куда глаза глядели, а вышел к колоссальному сооружению, название которого просто и всем известно – Святилище. И вот тогда меня словно выключило. Не стало больше Марэса-убийцы-кьяру. Пропал здоровый-равнодушный-скептик-фон-Рэш. Куда все это делось – уму моему непостижимо. Но днем поздней я обнаружил в себе уйму познаний о Святилище, понимания работы Клыков – местных артефактов и, что самое дикое, мне будто нагло заявили, кого я должен найти и уничтожить.
Из меня сделали послушный карающий меч, который по запаху выслеживал нужного человека, проникал, не стыдясь, даже в его покои и тихо резал на подушке. Какая невиданная прелесть. Мне бы самому еще понять, зачем я это делал. Нет, тогда-то я, конечно понимал! Я думал, что Клыки в Святилище воззвали ко мне! Что я должен освободить их, а это можно сделать, только уничтожив людей, держащих их! Сделал. Уничтожил. Глотнул в качестве вознаграждения за моральный ущерб по сто грамм крови и успокоился. А больше не получил ничего. Выполнил свое дело – могу идти гулять дальше. Спасибо. Аплодисменты.
А потом мне показалось, что освобожденные Клыки и не рады своему одиночеству. Что зовут они сладкой песней, прийти к ним и слиться душой и сердцем, и разумом, как не зовет вообще-то даже в порыве страсти ни одна нормальная дама. Что уж говорить о свихнувшихся живых артефактах. И что я должен был сделать? Конечно, я пошел.
Говорящие камни сказали мне…ох как звучит!.. что нуждаются они в защитниках вечных, что подарят они силу им могущественную, что откроют око мира. Но, я же помню свою ошибку в Арканэе, я не глупец, чтобы вручать такую силу и власть людям. Чего доброго, возомнят опять себя хозяевами мира, а без того сами находятся не на вершине пищевой цепи. Снова во мне взыграл дикий животный инстинкт. Если уж я хочу править, если я хочу поставить кьяру на законное высшее место, то мне надо удерживать позиции и не сдавать людям такого могущества, как Святилище.
Хранителем Клыков я не стал – не приняли – зато законсервировать Святилище до лучших времен мне удалось. Теперь ни один человек не сможет открыть двери. Только кьяру. А на тот момент я остался последним из рода.
Через какое-то время мне удалось наладить свою безбедную и сытую жизнь. Орден немного успокоился и загнал своих ищеек в клетки, люди безбоязненно появлялись ныне на улицах. Даже подобие идиллии установилось на восточной части континента, и даже я устроился с шиком в одном старом особняке кьяру, бывшего мне начальством. Правы вы были, господин клыкастый, землю выкупить у вас я не смог. Зато ваш особняк у людей я перекупил запросто.
Настала пора освежить память и утонуть в архивах. Не без труда я нашел все записи о своей прошлой семье и даже разблокировал часть памяти. Наследства мне батя не оставил, оно и понятно – сын сгинул на охоте, зачем оставлять золото костям. Да и не доказал бы я уже, что я есть тот самый наследник. Кто поверит, что дите живо еще спустя полтысячи лет? А если поверят, то кликнут гвардию и сдадут Ордену на трезубцы.
В общем, затосковал я, спланировал себе будущее, зарекся больше никогда не иметь дел со старшими кьяру, если таковые найдутся. Регулярно следил за людьми и готовил свой коварный замысел по установлению господства своего рода на континенте. Ну и конечно, я грезил Арканэем!
А потом пробил условный год, когда Орден официально подвергли переквалификации. Теперь это были уже не охотники на кровопийц, а жмоты, отбирающие у нищего бродяги честно украденный кусок хлеба с помойки. С преступностью они начали борьбу! Что ж, удачи. А мне пора было заняться делом.
Честно признаюсь, из вредности, назло Ордену, я ограбил одну их забытую и покрытую вековой пылью крипту. Во мне внезапно проснулся экспериментатор и некромант. Поэтому, а еще и потому что меня крайне не радовал мой результат, получавшийся путем стандартного обращения в кьяру, я подумал применить на практике знания, извлеченные из одного убитого мной Хранителя-мага.
Видимо когда-то я слишком начитался сказок. Ибо решил я для себя со всей гордостью: «И будет мой старший сын - правой рукой. Мечом он моим станет. И будет второй мой сын – карающей дланью. Копьем он моим станет. А третий сын будет трон охранять. Щитом он моим станет. Четвертый мне будет стрелой и глаза его зорче сокола. А пятый явит собой клинок – чтоб вонзать его под рубаху врагу. Ну а последний сын – будет магом. Чтоб отводил он взгляд врагу». Тьфу…
Молодец, Марэс. Доигрался в сказки. Игрушек тебе в детстве не хватало. Вот и получи то, что заслужил – дети против тебя ополчились! И не кто-то из младших, а опора престола! Молодец, Император.
А все потому что думать надо было сначала, чью душу брал и в какое тело всаживал. Я ведь наивно полагал, что в тело может войти только его собственная душа, и думалось мне, что сыновья получатся преданные-е-е, как когда-то были преданы Ордену. А оно вона как вышло – чужие души в чужие тела. Не удивительно, что их потом эволюцией скручивать стало. Душа тело лепит под себя. Люди просто этого не успевают заметить – слишком мало живут. А детки мои… ощутили всю прелесть преображения сполна. Вот и думай теперь, дурак-Император, каких демонов ты нахватал в мире духов и поместил в эти тесные человеческие тела.


@темы: Тиамонд